— Господи, да за что ж горе то такое? Мы ж только пол-года, как на свадьбе вашей гуляли!
Руслан… Руслан Ахметович сам лично приезжал со сворой своих боевиков. Они явно насмотрелись дешевого гангстерского кино — все по сезону в светлых костюмах, и черных рубашках… без галстуков. Что им галстуки Аллах что ли запрещает?.
— Марина, я тебе соболезную. Володя был не слишком молод, но он был тебе муж. А у нас это много значит для женщины. А вернее — все! Муж — это и повелитель, и кормилец, но и защитник. Как ты теперь будешь жить, Марина? Раньше у тебя ничего не было, и то, трудно тебе было одной. Теперь у тебя большие владения и деньги. И еще труднее тебе будет. Поэтому, продай мне универмаг. Тебе же спокойней будет.
Марина выслушала Руслана молча, он поклонился и вышел, эффектно отъехав от дома всеми своими автомобилями своей сверкающей свиты.
— И ты не послала его к чертям? — спросил Мишка
— Нет
— Это же они, это же он убил!
— Я знаю
— Так почему ты так с ним разговариваешь?
— Послушай, Миша, я ведь женщина… Я ведь не могу выхватить пистолет, как это у вас там и бах-бах… — Марина вдруг зарыдала
— Марина. Я припру его, я его выведу на чистую воду…
— Э-э-эх, Мишка, мне не на чистую воду его выводить надо, мне надо семью спасать — Сережку, да Юльку. А они, пока универмаг на меня записан, от нас живых не отстанут… Мне мужчина нужен. Кабы ты вот… Кабы ты тогда меня не бросил!
— Марина, я же не могу Галку так вот просто… И тесть — да он меня за нее застрелит. Он мне так и говорил, между прочим.
— И-э-э-эх ты! Размазня, ты, а не мужик, Мишка. И за что мне все это? За мои грехи… Но Юльке то за что? За что Сережке?
Схоронили Владимира Петровича в Ростове. На кладбище, казалось, пол-города собралось. Одних «мерседесов» — было не меньше полусотни. Оставлять в Новочеркесске Юльку и Сережу одних — Марина не решилась. Взяла с собой. Пожили они в Володиной, а теперь в ее ростовской квартире недельку — другую, а домой то возвращаться надо. А дом? Вместо дома — один только фундамент. И разве можно считать домом те две двухкомнатные квартиры на улице Ворошилова? Так что, надо ехать в Новочеркесск — строить дом. Их дом. И она должна его построить.
В универмаге все было как то нервозно и неспокойно. Исполнительный директор Геннадий Александрович Степанов и главбух — Зинаида Львовна Капентер, пожаловались Марине, что люди Руслана Ахметовича бывают здесь каждый день, и буквально терроризируют персонал. В открытую говорят, что универмаг скоро их будет. Что делать, Марина Викторовна?
Что делать, Марина Викторовна? — спрашивала она сама у себя, когда гасила ночью свет. И подумав, отвечала сама себе — жить будем. Дом будем строить в нашем саду. Будем Юльку с Сережкой в люди выводить. И ни за что не отдадим универмага. Потому что Володя заслужил того, чтобы его дело не пошло прахом и не легло в карман Руслана. Володя тогда за освобождение Сережки — Руслану стекляшку двухэтажную отдал. А она по нынешним ценам — двести тысяч с хвостиком потянет.
Не отдам им универмага! Сама из пистолета научусь, но универмаг им не отдам. Фигушки — выкусите!
Мишке позвонила сама. Прискакал к ней на ее квартиру на улице Ворошилова аж через десять минут.
— Тебе теперь хорошо — повод есть со мной встречаться, допрос потерпевшей… Или я свидетель?
— Перестань, Марина. Мне тоже неловко.
— Нет, мне то не неловко. Мне как раз ловко. Я ведь от тебя хочу одного — отбей мне мою собственность! Защити. Не как муж или любовник, а как мент, которому мой муж сотнями тысяч налогов платил в госбюджет. Так что — мне очень ловко тебя просить.
— Ладно, не трави душу.
— Так, можешь? Могу на тебя рассчитывать? Замуж меня ты не берешь — Маховецкий тебя за это застрелит, а тебе страшно, а если Руслан тебя стращать начнет… А он начнет! Тебе тоже будет страшно меня защищать?
— Марина, прекрати!
— Нет, не прекращу. Ты меня в состоянии защитить? Честно говори, я тебе не чужая.
— Марина, как юрист, я тебе вот что скажу, ты единственная наследница. Но процесс вступления в наследование имущества мужа еще не завершен. И пока ты не вступишь в официальное владение, Руслан с тебя пылинки будет сдувать. Он тебя пока на понт берет. Он оказывает на тебя психологическое давление. А пока все формальности не завершены, ты и продать то ему ничего не сможешь.
— А если он меня сейчас?
— Убъет?
— Ну…
— Тогда он ничего не получит.
— Почему?
— Да потому, что еще пол-года ждать придется покуда новые наследники обнаружатся.