— Я никого не насиловал и не убивал.
— Ты машину угнал, ты человека задавил, ты… И та девка, она все как надо рассказала… А дело? Ты сам знаешь, его и снова можно возбудить. На изнасилование да на убийство — сроков давности нет. А дело это лежит пока… Понял?
— Понял
— А в камеру попадешь, к уголовникам… Мент, да еще и насильник…
— Понял я
— Поедешь завтра в госпиталь. Получи в строевой документы. И смотри у меня. Я не шучу.
Мишка вышел подавленным и сломленным.
И заплакал он во второй в жизни раз.
Как в тот, когда выл он на луну в ночь перед выпускным, когда в первый раз предал Маринку.
За пять дней Диме удалось собрать наличными только восемьсот тысяч. И то, триста тысяч из этой суммы — были фальшивые, правда очень хорошего арабского качества. Такие доллары у них шли один к трем. Так что было у Димы всего шестьсот.
А Султан поставил перед ним сверхзадачу. Купить и доставить всего по списку — пятнадцать позиций. От зенитных комплексов «Игла», до снарядов для ракетной установки залпового огня «Град».
А цены с началом войны подскочили втрое. И «черные подполковники» из управления тылом округа, теперь стали жутко нервными. Не ровен час — убьют.
Но иного пути как вызволить Юлечку — Димка не видел.
Украл то ее не Султан. Султан — настоящий воин! Султан просто воспользовался ситуацией — на Димку надавить, да оружия по дешевке достать. И родной стране Ичкерии послужить, и арабских долларов себе сэкономленных на черный денек отложить. Димка к Султану претензий не имел. Тот и так много сделал — Юльку нашел, и дал гарантию, что ее не убьют, а выдадут в обмен на товар. А слово Султан всегда держал.
Беспокоили его только военные.
Однако, как подсказывали ему интуиция и опыт, этих негодяев можно было подвигнуть на действия только их же алчностью, введя в соблазн близостью наличных.
Всю ночь они пили с подполковниками в их баньке на спортивной базе военного городка. Дима рискнул. И выдал каждому аванс, по пятьдесят тысяч наличными, чего раньше никогда не делал.
Убьют?
А и могут прямо вот тут в баньке и убить. Потом пол отдерут, под пол его засунут, цементом сухим засыплют чтоб не вонял. И никто его пять лет не найдет.
Но в одно верил Дима, когда с видимым спокойствием потягивал пивко под шведский «Абсолют». Верил в их — подполковников неистребимое желание получить еще по сто тысяч через два дня…
И это сработало.
Груз, под видом обычной колонны тылового снабжения дивизии генерала Батова, должен был выйти завтра вечером. В условленном месте колонну должна была ждать засада. Солдат — водителей убьют, немногочисленную охрану — перестреляют. Издержки бизнеса. Без этого — никак.
И Дима понял. Теперь… Теперь — это дело — последнее. И для него, и для этих черных подполковников. И дай ему Бог — живым послезавтра остаться.
По спутниковому звонил Султану.
Тот обещал, что девочка «сто процентов» уже завтра будет не у похитителей, а у него — полевого командира Довгаева.
— Султан, что бы со мной не случилось, как товар получишь, сам девочку перешли в Новочеркесск!
— Будет…
Черные подполковники не меньше его нервничали.
Даже если контрразведка ничего не раскопает, им все равно почти трибунал — как колонну без охраны да без согласований посылали?
Но, видать, у них там тоже все смазано-подмазано. С прокуратурой.
— Деньги когда?
— Когда по телефону подтверждение получу.
— Сам передашь.
— А я вам лично что, очень нравлюсь? Я перешлю.
— Тогда сам в залоге будешь.
— Тоже не пойдет.
— А что в залог?
И тут Дима окончательно понял, что они не оставляют ему будущего. Всегда в любой сделке у них был элемент доверия в расчете на следующее сотрудничество. А тут — они как с незнакомым. Значит — кончать меня решили.
— Вы, я вижу, ребята умные…
— Да уж, не дураки.
— Но и мне надо как то свободу маневра иметь. А иначе, какой бизнес?
— Ты о чем?
— О том, о чем вы думаете. О дефиците доверия.
— Такой расклад, братка.
— Надо сделать так, чтоб всем было…
— Короче, кто в залоге?
— Я голый…
— Мать у тебя есть.
— Вы серьезно?
— При таких рамсах, братка, все серьезно.
— Понял
— Вот и хорошо, где мама твоя, мы знаем. И не забирай ее никуда. Если что, не обессудь.
Дима понял, что в этом жестоком мире, это теперь единственно возможное тонкое зыбкое соединение, куда включились жизни дорогих ему людей… Маринки, ее сестры, его мамы. И никак иначе, вынув кого либо из этой более чем странной электроцепи, включить систему было теперь нельзя.