Никифора такое внимание всегда подзадоривало на новые каверзы. Он удивил слушателей замысловатой загадкой:
— Чем нас встретит Астрахань: редькой или хреном?
Никто не угадал. Тогда он спросил Федора Дикуна:
— А ты как считаешь?
— Очень просто: хреном с редькой. Чтоб жизнь не казалась сладкой.
— В самую точку, — удовлетворенно возрадовался Никифор.
На следующий день, 10 апреля, черноморцы, вертя головами направо и налево, уже озирали берега великой русской реки Волги:
— Широка и глубока матушка. Не зря про нее песни сложены.
За три дня, раньше обусловленного срока, весь казачий табор паромами переместился на левый берег, обосновался там на Житном бугре. И это не осталось без комментариев остряков:
— Итак, ребята, теперь нам назад ход отрезан, Волга его закупорила. Работает головушка у отцов — командиров.
С должной оперативностью бригадир и кавалер Антон Головатый отправил срочную депешу высшему военному командованию:
«Честь имею доложить, что по выступлении моем с двумя пятисотенными верного войска Черноморского пешими полками 26 февраля из города Екатеринодара, следуя маршрутом, достигли благополучно до города Астрахань, настоящего апреля в десятый день и по переправе через реку Волга расположился лагерем вверх по левому оной берегу от Астрахани за полторы версты».
Бригадир и кавалер Головатый привел полки, или еще лучше сказать, пешую казачью бригаду черноморцев к месту назначения в основном без потерь. Тому способствовала набиравшая добрую силу весенняя пора. И все- таки марш выдался нелегким: по болезни из строя выбыло более пятидесяти походников, вследствие чего комбригу пришлось срочно связываться с войсковым правительством и просить о присылке в его распоряжение новых воинов на замену выбывших. Огорчило его и то обстоятельство, что в Кизляре он не застал графа Валериана Зубова и не смог из рук в руки передать ему батыргиреевского скакуна, поскольку Зубов находился теперь в авангарде наступающих русских войск, выбивавших противника из Дагестана.
Пройдет 122 года и почти тем же самым путем проследуют к Астрахани, только в несравненно более тяжких зимних условиях, под огнем белогвардейских войск, остатки легендарной XI Красной Армии. И пункты сосредоточения вновь созданных из нее формирований — 7–й кавалерийской, 33–й и 34–й стрелковых дивизий будут примерно те же самые. В их состав вошло тогда много прямых потомков черноморцев — красноармейцев и коман
диров, вставших под знамена борьбы за власть Советов на Кубани.
Похоже, что Житный бугор, приютивший в Астрахани черноморцев, стал позднее Казачьим бугром — тем учебным плацем, где воины 33–й Кубанской стрелковой дивизии упорно овладевали наукой побеждать перед новыми сражениями с белогвардейцами и белопольскими захватчиками. Никто из провидцев старины не мог предсказать пересечения путей пращуров и потомков на том астраханском пятачке. Сама судьба свела их воедино.
По прибытии на место офицеры полков получили денежное содержание — в среднем по 8 рублей с копейками, да и казакам выдали по табельному рублику. Много не разгуляешься, но в иную лавку или питейное заведение все же заглянуть представилась возможность. А показать себя и посмотреть на окружающий мир черноморцам хотелось после изнурительного марша. Разноплеменной люд Астрахани, городской шумный рынок, бесконечная сутолока на пристанях пришлись им в новинку и в удивление. Нигде такого им созерцать не приходилось. Лишь немногим счастливцам когда‑то удалось лицезреть Киев и некоторые города Малороссии рангом пониже. Остальное же им знакомое — малые хутора, иаланки, курени — терялось в несопоставимых величинах.
Астрахань же испокон веков — большие ворота Каспия, торговая Мекка всей России в ее сношениях с Персией, Индией, Средней Азией. Жизнь тут кипела, бурлила и клокотала. Каких‑нибудь двадцать лет назад огнем — по- лымем прошлась по тем просторам крестьянская война под предводительством Емельяна Пугачева. И сейчас еще старожилы помнили и могли поведать о буйных баталиях голытьбы с могущественной регулярной армией императрицы Екатерины II.
На городском базаре несмолкаемое оживление царило в рыбных рядах, куда что ни день весенняя путина выбрасывала на продажу из свежего улова массу белуг, севрюг, сельди и другой волжской и каспийской рыбы, сбываемой по самым доступным ценам. С группой черноморцев сюда поутру пришел и Федор Дикун. Да и не только он. Много старшин оказалось среди рядовых. То там, то здесь в толпе мелькали их нарядные мундиры. Даже полковник Иван Великий попался землякам на глаза.