— Нам главное — быстрее дойти до Екатеринодара.
— Чтобы всерьез поговорить с войсковым правительством? — понимающе спросил Федор.
— Угадал. Нам без этого не обойтись.
Под колокольный звон колонна выстроилась в поход. Среди собравшихся жителей Дикун тут же приметил Ко- дашей в полном составе: отца, мать и дочь. В своем сотенном строю он приветливо поднял обе руки, сомкнул их над головой, прокричал жизнерадостно и обещающе:
— До встречи!
— С Богом, счастливого пути! — звонко отозвалась Ксения Степановна.
А Надия ей в подкрепление добавила душевно и мягко:
— Приезжай.
Затем Кодаши, улыбаясь, уже без слов, махали руками на прощание, неотрывно смотрели вслед удаляющейся казачьей колонне, в которой уже нельзя было различить фигуру их дорогого земляка.
Дневка и ночевка состоялись в селении Пластунов- ском, в двадцати верстах от Екатеринодара. Тогда еще только возникший курень находился вблизи берега Кубани, там стояла кордонная стража, как и на протяжении всей реки. Это уже позднее, через несколько лет, Пласту- новский курень переселили в сторону, подальше в степь. А в тот июльский знойный день пластуновцы, как и васюринцы, с воодушевлением приветствовали у самой Кубани чубатых пропыленных черноморцев. По кордонной эстафете уже передавалось уведомление о приближении казаков. Но для верности и надежности извещения штаб Чернышева из Пластуновской направил в Екатеринодар нарочного с указанием точного времени прибытия — утра 22 июля.
…По — летнему рано забрезжил рассвет. Но колонна черноморцев уже двинулась в путь. Никто не жаловался на недосыпание и усталость, всем хотелось поскорее завершить многотрудный переход с Каспия на Кубань. Не забывались и обиды, накопившиеся за шестнадцать месяцев мытарств и перенесенных опасностей. В сотнях и во взводах продолжался открытый ропот:
— В куренях без нас хаты заросли бурьяном.
Общее настроение передавалось и Федору Дикуну,
сироте, не имевшему никакого имущества, кроме плотницкого инструмента, оставленного на хранение одному из екатеринодарских знакомых. В мыслях казак уже построил себе планы на ближайшее будущее: по получении от казны денежной суммы за поход взять себе в жены Надию, построить хату «на вереи» в Васюринской и заняться хлебопашеством на своем земельном наделе. Когда — никогда, в порядке очереди можно нести и воинскую повинность на кордонной линии. Уже прошли Пашковский курень, открывался вид на войсковой город, а он все прикидывал в думках повороты своей будущей жизни. И все они сводились к созданию семейного очага, совместной судьбе с Надией Кодаш.
К восьми часам солнце уже поднялось высоко, лазурное небо за Кубанью, будто бездонный океан, распростерлось над зелеными просторами полей, лесов и садов.
Обоз где‑то еще подтягивался в арьергарде, а колонна казаков вплотную приблизилась к распахнутым крепостным воротам, по обеим сторонам которых с пиками в руках стояли караульные. На несколько шагов вперед выступили встречающие — чины войскового правительства и куренные атаманы. В передних рядах прибывших, среди старшины, возникло недоумение: где же войсковой писарь Тимофей Котляревский, правивший должность войскового атамана? Его не было. Он на тот момент вместе с Гули- ком инспектировал гребную флотилию на Тамани. За главное начальственное лицо выступал полковник Константин Кордовский, средних лет, с крупной головой и тонкой шеей службист, приведший одну из массовых партий переселенцев с Буга на Тамань.
Чернышев громко подал команду, колонна остановилась возле крепостной башни. Он без большого рвения подошел к Кордовскому и отрапортовал:
— Полки черноморцев из персидского похода прибыли.
— Я сейчас их поприветствую, — уловив скрытую неприязнь к себе начальника походной колонны, процедил сквозь зубы Кордовский.
Затем, поднявшись на возвышение, стал говорить:
— Войско послало вас на большой ратный подвиг. И вы его совершили. Честь и слава черноморским полкам, всем участникам похода — живым и мертвым, кто выполнил свой святой воинский долг и отдал жизнь за государственные интересы великой Российской империи.
Кордовский обладал красноречием — устным и письменным. Он и ряд других общих лестных слов произнес в адрес походников. Но дипломатично умолчал, чем же они будут вознаграждены за все пережитое.
У Свято — Троицкой войсковой церкви прибывших казаков во главе со старшиной и многочисленной свитой Кордовского встретил протопоп Роман Порохня в окружении всего церковного клира. Сам он и его служки на ходу размахивали кадилами, из которых вился ароматный дымок, творили молитвы. В церкви торжественно справили божественную литургию и благодарственный молебен.