— Я бригадир и президент, а ты что такое передо мною? Ничто! Вот я вас согну так, что и другие треснут. Государь указал переменить ваши давнины и поступать с вами по-новому! '
Полубаток заметил непристойность его выходок при чтении указа.
— Я вам указ! — закричал Вельяминов.
Полуботок отправил государю жалобу на Бельяминава
и всю коллегию и привел в своем прошении государю статью договора, заключенного с Богданом Хмельницким московскими боярами во время присоединения Малороссии к России; Полуботок указывал, что московский царь Алексей Михайлович тогда утвердил старый порядок судопроизводства в новоприсоединенной стране: ни воеводы, ни стольники не должны были вступаться в войсковые суды, и все товариство судимо было своею генеральною старшиною; где три казака, — там двое третьего должны были судить. Палуботок смело припомнил Петру, что преемники Алексея Михайловича. подтверждали этот договор, и сам Петр подтвердил его при избрании гетмана Скоропадского.
Но со своей стороны коллегия жаловалась государю, что наказной гетман и старшины посылают самовольно универсалы, противодействуя коллегии, поступающей по царскому указу; и вместе с тем Вельяминов прислал жалобы, возникшие от разных лиц на Полуботка и старшину. Государь приказал призвать к себе в Петербург Полуботка, ге-неральнаго судью Ивана Чарныша и генерального писаря Семена Савича.
Позванные к ответу малорусы явились в Петербург 3 августа 1723 года и поместились в доме Бутурлина (кия-
зяпапы). Сначала их приняли ласково и милостиво; августа 6-го они представлялись государю на острове Котлин, потом несколько времени оставались без спросов, посещая разных вельмож; везде их принимали радушно и приветливо. '
В сентябре начался над ними допрос в Тайной канцелярии, сохранившийся в делах государственного архива. • Прежде всего и более всего налегали на универсалы о повиновении крестьян помещикам, разосланные без ведома коллегии. Полуботок и Чарныш обЪясняли, что это сделано ради того, чтобы в поспольстве не учинилось опасного смятения. «Вельяминов, — говорили они, — разослал ни своих владельцев, ни старшин, а мы знаем, что наше поспольство всегда готово подняться на панов, и потому, чтобы не допустить до большого мятежа, мы разослали универсалы, иначе с нас бы самих взыскивалось, если бы вышло общее волнение». Савич _уклонился от всякою объяснения, отговариваясь, что был болен в то время, когда посылались универсалы.
— Вы, — спрашивали малорусов, — посылали в Кро-левец козака Уманца предлагать козакам для выбора в сотники подозрительных людей: Семена Григоровича и Захара Колесниченка; первый был зять изменника Кожуровского, а второй — шурин прилуцкого полковника Горленка, приставшего к Мазепе, между тем как нежинский полковник Толстой, зять покойного Скоропадского, писал вам, что по приговору и желанию кролевецких козаков и поспольства надобно было оставить прежнего сотника Головаревского, верного слугу государя, на занимаемом им месте. Вы же не учинили по его письму. и велели выбирать нового из подозрительных людей, а Григорович со своими товарищами бил и сажал в тюрьму козаков. .
Полуботок отвечал:
— Мы предлагали на выбор трех персон: Григоровича, Агиенка и Колесниченка, и посылали узнать, какое будет согласие кролевецких козаков; мы сделали так потому, что козаки из Кролевца приезжали к нам и требовали для выбора наметить нескольких лиц, а не одну персону; старшины никого не назначили, а предоставили выбор козакам. Нежинский полковник Толстой писал нам об определении Головаревского, но мы не сделали этого по одному письму Толстого, а прежде послали козака Уманца проведать: точно ли хотят его кролевецкие козаки и за кем окажется более голосов? На Головаревского были челобитчики: и мещане, и козаки, а кто имение, того не припомню; его ви-
нили, что он разоряет и отнимает грунты у некоторых лиц; так делал он, когда был сотником. По этой-то причине мы и не определили Головаревского. О том, чтобы Григорович кого-нибудь бил или сажал в тюрьму, я ничего не знаю.
Спрошенный по этому пункту Савич прибавил, что еще гетман Скоропадский отставил Головаревского от должности сотника за нанесенные людям обиды. Чарныш отозвался полным неведением по делу о выборе сотника в Кролевце.
Тайная канцелярия задала потом следующий вопрос:
— Бригадир Вельяминов писал, что вы без указа коллегии раздавали в работу деревни, приписанные прежде к ратуше. Кому раздавали вы деревни и какие именно?