15-го сентября собрали военный совет. Смелые говорили: Не давать врагу отдыха, чтобы он не устроился; наступать на него немедленно. — Осторожные возражали: Еще к нам* не подоспели орудия, и пехота не пришла и не устроилась. Лучше мы их осадим и будем их медленно томить.
— Нет, — сказал Потоцкий, — от медленности у нас охладеет мужество, а у врагов прибудет. Татары подумают, что мы трусим. .
Решено было действовать быстро, наступать на неприятеля, не давать ему покоя и мучить частыми приступами. Войско подвинулось к московскому обозу. 16-го сентября московские люди и козаки вышли из табора, сошлись с правою стороною польского войска, но когда бросились на них польские копейщики, то подались назад. Татары ударили на них. сбоку, из леса. Московские люди отступит в свой обоз. Поляки подъезжали к их окопам и кричали: —. Русы негодные! выходите, расправимся в открытом поле. — Но московские люди не выходили, а отстреливались из око,. дов. Поляки палили из пушек в московский табор и с удд-врльсгвием .глядели, . как доставалось бояриким шатрам,. которые издали виднелись своею пестротой. Более всех от^ лича.лся у пих и был героем этого дня корон^ный хорунжщ Ян Собеский, . будущий. герой — король Польши. — «Од доказал, — говорит современное описание, — что не дароь§ он правнук великого Жолкевского». Вечером бой л-рекри* тился. Современное известие (вероятно, неверное) говорит,-будто московских людей убито до' 1500, козаков 200, . а поляков только 60, преимущественно из полка Собеского; Пленные и перебежчики из польского стана рассказа;щ
Шереметеву о силах польских, да и сам он собственными глазами удостоверился, как ложно описывал это войско Цыцура, потешая его боярское чванство. Гораздо приятнее было полякам от вестей, сообщенных казаками, перебегавшими в польский обоз. Они извещали, что вообще казаки не терпят «москвитян», и очень многие готовы с радостью перейти к полякам, лишь бы те им простили, что они связались С <<МОСКалЯМИ>> •••
Предводители поручили написать увещание к казакам Стефану Немиричу, брату убитого Юрия, пану православной веры.
«Вы знаете, казаки, — писал Немирич, — кто я таков; с древних времен дом Немиричей соединен с русским народом и кровью и происхождением. Мы — дети Украины. Я брат Юрия Немирича, столь преданного казакам, вашего товарища. Я не хочу для- вас быть хуже моего брата. Если вы, казаки, будете держаться москалей, то вас будут убивать, брать в плен и опустошать дома ваши. Неужели за каких-нибудь изменников-негодяев такое множество козац-кого народа будет терять своих детей, которые принуждены стоять за москалей. Удивляюсь, что вы подружились с москалями; вам из этого везде только вред, а не выгода. Сравните милости московского государя с благодеяниями польского короля; москали дают вам вместо золота и серебра медные деньги; всех вас разоряет и истощает Москва; запрягают вас в рабское ярмо; а всемилостивый король отеческою рукою дает вам свободу, сожалеет о бедствиях, в которые вы впали ■ и которые вам грозят впереди; король посылает вам прощение за нынешние и прошлые ваши прегрешения. Сами видите, что войско наше сильно; пример Хованского показывает вам, что оружие польское торжествует не столько числом войска и храбростью, сколько Бо-жией милостью. Истощенная междоусобиями и пораженная чужими врагами, Польша была при последнем издыхании; уже ее по частям детали соседи: москаль, швед, брандер-бургец, молдаванин, угр, — но божеское провидение воздвигло своими руками добрых граждан. Побойтесь гаева Божия. Отступитесь от москалей, не слушайте льстивых убеждений Шереметева, передайтесь на сторону нашу, к оббственному нашему и вашему войску, и напишите к Хмельницкому, чтоб и он также думал о своем собственном спасении, а не о москалях».
Это письмо прочтено было в лагере московском козакам Цыцуры. Козаки, говорит современник, и готовы были перейти к полякам — и по тогдашнему нерасположению к