Москве, и по всегдашней привычке изменять — но никто первый не решался идти и показать пример. Цыцура еще тогда не считал московского дела потерянным. С своей стороны, Шереметев прибегал к подобным же средствам, и написал к султану Нуреддину письмо. Он писал: Его царское величество пожалует тебе втрое больше подарков, если только теперь ты отступишь от польского короля с татарами. Нуреддин не хотел и слушать об этом и величался перед поляками своею дружбою к ним. Он отдал письмо Шереметева Любомирскому, а тот поблагодарил за него деньгами.
" Несколько дней не происходило ничего важного, кроме незначительных «герцов>>, и еще раз отличился на них Ян Собеский. Чуть было не схватили его московские люди, увидевши на нем золотистый терлик, и закричали: честной человек, честной человек (т. е. знатный)! Но он ушел от , них счастливо. Перед тем пронеслась весть, что Шереметев хочет отступить. Шереметев как будто хотел показать полякам противное: ночью московские люди сделали вылазку из своих окопов и хотели было неожиданно напасть на польский стан. Перебежчики были у них вожаками; но поляки в пору узнали об этом, ударили тревогу — и московские люди отступили.
Тут окончательный опыт научил Шереметева, что Козловский один говорил правду, когда все прочие из подобострастия к главному воеводе потакали Цьщуре. Шереметев теперь озлобился на Цыцуру и раздражил его против себя. Говорят, что, услышав от Шереметева несколько неприятных выражений и видя, что боярин не благоволит к нему, Цыцура тотчас же задумал перейти к полякам, но Шереметев, догадавшись о намерении казацкого полковника, обласкал - козаков и объявил им награды в Киеве, если они благополучно убегут от поляков. Единственная надежда была на Хмельницкого, и Шереметев с другими воеводами помышляли отступить, чтобы перебраться на шлях Гончариху, где шел Хмельницкий. 24-го сентября решено было отступать. Воеводы убрали свои палатки, свернули знамена, устроили свое войско. Но прежде, чем войско сдвинулось с места, выслали рат,._,. ных людей с топорами и бердышами рубить деревья, рас-к апывать пни и каменья.
Только что предводители решили отступать, поляки уже знали об их решении от перебежчиков и положили напасть на них во время отступления, когда они будут переходить через заросли и переправы.
t; На другой день неприязненные войска не начинали сражения, и только между охотниками происходили герцы. Польское войско было наготове, и предводители велели дожидаться. знака, когда можно двинуться, а сами, ожидали, когда тронется с места их неприятель. Сообразив, что неприятелъ пойдет по неудобной дороге, польские гетманы расположили войско свое так, чтоб можно было нападать на отступающих и спереди, и сзади, и с боков. Коронный гетман с своею половиною должен был пересечь путь московскому войску - и не давать ему далее хода, а Любомирекий должен был напирать и преследовать позади. Каждая половина войска разделялась, в свою очередь, на две части, так что одна часть из каждой половины должна была охватывать -бок неприятелъского обоза; сверх того, из обеих половин отобрана была еще пятая часть в резерв; она должна бъта, по требованию, поспевать на помощь какой-нибудь из четырех, которые будут в деле,- и доставлять свежих воинов на место убитых. «Тогда, — по замечанию_ современника Зеленевиц-кого, — предводители, следуя обычаю древних римских полководцев, говорили жолиерам возбудительную речь такого содержания:
«Нам теперь следует решить — кому владеть Украиною. Московский государь без всякого права овладел этим краем польской Речи Посполитой, и через это вы остаетесь и бедны, и нищи, и отечество не в силах вознаградить вас. Мы с охотою дали вам трехмесячное жалованье, в виде подарка, из собственных сумм; это ничто в сравнении с тем, чем должно вознаградить вас Польское королевство. Возвратим ему эту богатую и изобильную страну — Украину. Тогда мы приложим все старание, чтобы вам были выплачены следуемые суммы. Но тут дело идет не об одних наших выгодах. Как сыны истинной католической Церкви, вы сражаетесь, ревнуя о вере, которая должна быть вам драгоценнее самой жизни. Видите скорбь истинного правоверия; греческая схизма торжествует; осквернены священные пороги храмов; алтари разорены; святые дары — о, ужас-! — потоптаны святотатственными ногами, храмы отданы для совершения в них суеверных обрядов врагам ис-' тинной- Церкви Христовой. Подвизайтесь за веру и свободу, поражайте святохулителей и стяжайте себе вечную славу в _ отдаленном потомстве».
Жалиеры отвечали восклицаниями, уверяли в .готовности храбро сражаться за католическую веру и выгоды польского государства. .