Шли быстро, почти бегом, бросая на ходу жалкие пожитки, чтобы увеличить скорость. Грицько и Охрим шли в авангарде, Марко и Степан — прикрывали фланги, а Юрко и Остап шли в арьергарде, заметая следы и постоянно оглядываясь.
Ландшафт медленно менялся. Ровная степь начала уступать место пологим холмам, а вскоре впереди, в дымке, засинела широкая лента Днепра. Воздух стал влажным, пахнуть водой и тиной.
— Переправа должна быть вот за этим кряжем, — указал Грицько на цепь невысоких холмов. — Там обычно дежурит наша застава. Если, конечно...
Он не договорил, но все поняли. «Если их не вырезали те самые тени».
Они поднялись на кряж и замерли. Внизу, у самой воды, виднелся небольшой деревянный частокол с двумя вышками. Это и была переправа. Но над ней не развевался казацкий стяг. Частокол был разломан в нескольких местах, одна из вышек сгорела дотла. Вокруг валялись тела. В основном — в казацкой одежде.
— Блять, — сдавленно выругался Охрим. — Опоздали.
— Тише, — приказал Грицько. Его лицо стало маской ярости и горя. — Смотрите.
Среди трупов казаков виднелись и тела в черных башлыках. Их было меньше, но и они заплатили цену за захват переправы.
— Значит, дрались до конца, — с уважением прошептал Игнат. — Царство им небесное.
— А лодки? — спросила пани Марина, ее голос дрогнул. — Лодки целы?
Все внимательно вгляделись. У причала качалось несколько больших лодок-байдаков. Они казались целыми.
— Целы, — подтвердил Грицько. — Но кто их теперь караулит?
Как будто в ответ на его вопрос, из-за частокола вышла фигура. Одинокая. Высокая. В темном башлыке и с длинной, тяжелой алебардой в руках. Он медленно прошелся вдоль причала, осматривая окрестности. Затем появился второй. Третий. Всего их было человек десять. Оставшийся гарнизон для удержания переправы.
— Десять против... скольки нас? — быстро прикинул Грицько. — Шесть казаков, я, Игнат, трое слуг, из которых один с переломом... Негусто. И они на укрепленной позиции.
— Мы можем попробовать ночью, — предложил Охрим. — Подкрасться.
— Ночью на Днепре туман, и они будут ждать, — покачал головой Грицько. — И ящеры могут прийти на запах крови.
Марко наблюдал за переправой, его мозг снова работал. Лодки. Вода. Враги на берегу.
— У нас есть дымовые шашки еще? — спросил он.
— Две осталось, — ответил Юрко.
— А лук есть? У кого-нибудь?
— Я стреляю, — сказал один из слуг пани Марины, молодой парень с перевязанным плечом.
— Хорошо. А нельзя ли... поджечь одну из лодок? Не всю, а так, чтобы дым пошел?
Все с недоумением посмотрели на него.
— Чтобы дым пошел? — переспросил Грицько. — Это к чему?
— Они сосредоточены на берегу, — объяснял Марко, чувствуя, как идея обретает форму. — Если на воде появится дым, они будут смотреть на воду. На потенциальную угрозу с реки. Это отвлечет их. В это время мы бросаем оставшиеся дымовые шашки в их тыл, с суши, и идем на штурм. У них будет паника: опасность и с воды, и с суши.
Грицько медленно ухмыльнулся.
— Двойной блеф. Люблю. А лодку жалко.
— Одну лодку из нескольких, — парировала пани Марина, вступая в разговор. Ее глаза блестели. — Ради жизни всех нас. Я оплачу ее стоимость Сечи вдвое.
— Решено, — Грицько хлопнул себя по бедру. — Готовимся. Ждем, пока смеркется. Ночь — друг диверсанта.
План был прост и опасен. Пока стемнело, молодой слуга по имени Тарас, лучник, и Охрим, как самый бесшумный, спустились к воде в полукилометре от переправы. Они должны были на маленькой челноке, которую нашли прикопанной в камышах, подобраться к одному из байдаков и поджечь промасленную ветошь на его носу.
Остальные в это время готовились к атаке. Нервы были натянуты как струны. Даже дети притихли, понимая серьезность момента.
И вот, в полной темноте, на воде вспыхнул огонек. Сначала маленький, потом он разгорелся, и к небу потянулась струйка дыма, хорошо видимая в лунном свете.
На переправе поднялась тревога. Солдаты в черном столпились у кромки воды, вглядываясь в темноту, их силуэты четко вырисовывались на фоне горящей лодки.
— Пора, — прошептал Грицько.
Юрко и Остап метнули дымовые шашки. Они упали прямо за частоколом, выбросив клубы белого дыма.
— ЗА СЕЧЬ! — снова проревел Грицько, и все они, как один, ринулись вниз по склону на частокол.
На этот раз атака была не имитацией. Это был яростный, отчаянный штурм. Солдаты, застигнутые врасплох с двух сторон, первые секунды метались в панике. Этого хватило. Казаки ворвались в проломы в частоколе. Завязалась жестокая, близкая рубка в дыму и полумраке.