— Вот и родные пенаты, — с горькой иронией произнес Остап, бросив свою торбу на одну из нар. — Красота, да? Особенно зимой, когда с потолка иней сыпется. Садись, где свободно. Сейчас разожгу печь, согреемся.
Пока Остап возился с печкой, а Степан принялся с упоением рассказывать Марко, кто на какой койке спит и какие у кого привычки, Марко осматривался. Это был спартанский быт, лишенный каких-либо излишеств. Воинский барак. Его новый дом.
Вскоре в курень вошел Грицько один. Лицо его было мрачным.
— Ну что, братва? — поднялся ему навстречу Остап.
— Юрко... — Грицько тяжело вздохнул и провел рукой по лицу. — Лекарь сказал, шансов нет. Кишки затронуты. Час-два, не больше.
В курене повисла гнетущая тишина.
— А кошевой? — спросил Степан, стараясь сменить тему.
— Кошевой выслушал, — Грицько опустился на лавку с таким видом, будто только что оттащил на себе повозку. — Поверил не сразу. Пока гонцов на ту сторону не отправил, проверить. Но про «шептунов» и людей в башлыках... он знает. Оказывается, это уже третье нападение на отряды и обозы за месяц. И все — такие же, профессиональные. Молчаливые. Без опознавательных знаков.
— И что? Кто они? — не удержался Марко.
— Кто? — Грицько горько усмехнулся. — Призраки. Тени. Никто не знает. Кошевой думает, это рука Королевства Шепчущих Стен. Их лазутчики. Но доказательств нет. А без доказательств — войны не начинают. Сечь сильна, но одна против королевства... — он не договорил, но все поняли.
— А про пани Марину? — напомнил Остап.
— Про нее я сказал. Кошевой нахмурился. Сказал, что Вишневецкие — род знатный, но проблемный. Ее покойный муж был большим сторонником союза с Сечью против короля. Видимо, кому-то это не понравилось. Так что, хлопцы, мы сами того не зная, вляпались в большую политику.
Он посмотрел на Марко.
— А тебе, Марко, кошевой передал, чтобы ты завтра с утра явился к сечевому писарю, Сысою. Тот хочет поговорить с тобой насчет... твоего пороха.
Марко почувствовал, как у него слегка заныло в животе. С одной стороны — возможность проявить себя. С другой — внимание высшего руководства. В его положении это было как ходить по лезвию сабли.
В этот момент дверь курня открылась, и на пороге появилась фигура. Высокая, худая, в длинном, засаленном кафтане, с остроносой, похожей на птичью, физиономией, усеянной веснушками. В руках он держал грифельную доску и палочку.
— А, Грицько, вернулся! — проскрипел он голосом, похожим на скрип несмазанной телеги. — И привел пополнение, я смотрю. Новенький? — Его цепкий взгляд упал на Марко.
— Новенький, — буркнул Грицько. — Марко. А это, Марко, наш сечевой дьяк, писарь Сысой. Отвечает за арсенал, припасы и... за всю нашу бухгалтерию.
— Очень приятно, — кивнул Марко.
Сысой подошел ближе, его глаза-буравчики просверлили Марко насквозь.
— Так-так-так... А Грицько тут нашептал кошевому, будто ты, хлопче, знаешь секрет, как порох сделать, чтоб он аж искры из глаз... Интересно. Очень интересно. Мы завтра с тобой побеседуем, ладно? Я покажу тебе свои эксперименты. — Он хищно улыбнулся, обнажив редкие желтые зубы. — У меня тут как раз партия серы подпорченная есть... может, и ей применение найдем.
С этими словами он развернулся и вышел, оставив за собой шлейф запаха старой бумаги и химикатов.
— Ну, все, — с обреченностью в голосе произнес Остап. — Попался, хлопче. Сысой, если кого заинтересуется, он из него все соки вытянет, пока свой интерес не удовлетворит.
— Зато, если ты ему понравишься, можешь стать его помощником, — с долей черного юмора добавил Степан. — Место теплое. Только, говорят, у прошлого помощника после одного опыта брови до сих пор не отросли.
Грицько встал.
— Ладно, хватит. Остап, сходи, узнай про Юрко... И проводи его, если что. По-хорошему. Степан, сбегай на кухню, возьмешь нам поесть. А мы с Марком курень приведем в порядок. Завтра новый день. А в Сечи новый день — это новые проблемы. И нам нужно быть к ним готовыми.
Марко смотрел на дверь, куда ушел Сысой. Он чувствовал себя как подопытный кролик, на которого положили глаз. Но другого выхода не было. Чтобы выжить в Каменном Чреве Сечи, ему предстояло стать не просто бойцом. Ему предстояло стать оружейником, интригантом и, возможно, чьим-то союзником в надвигающейся буре. И первый шаг — встреча с сумасшедшим алхимиком — был уже не за горами.