К полудню у них получилась небольшая кучка относительно чистой селитры и серы. Смешав их с углем и слегка сбрызнув водой, они протерли массу через дырявую кольчугу. На листе кожи остались лежать первые, корявые, темные гранулы.
— Ну, — Сысой вытер пот со лба, оставив грязную полосу. — Момент истины, как говорят философы. Хотя какие на хуторе философы? — Он насыпал немного гранулированного пороха на плиту и поднес огонь.
Вспышка была другой. Не клубом дыма с искрами, а коротким, яростным, почти белым пламенем. Слышно было жесткое «швырк» вместо шипения.
Сысой замер с горящей лучинкой в руке. Его глаза стали круглыми.
— Матерь божья... — прошептал он. — Да это же... это же гром и молния в ладони! — Он повернулся к Марко и схватил его за плечи. — Хлопче! Ты... ты кто? Колдун? Посланник богов? Или просто гений?
— Просто... знаю, — сдержанно ответил Марко, высвобождаясь из его цепких пальцев.
— Знаешь! — Сысой засмеялся, и его смех был уже не скрипучим, а почти ликующим. — Ладно, не рассказывай про деда! Не надо! Ты свой вес в золоте уже стоишь! Смотри... — он подбежал к стене, где висела старая, допотопная аркебуза. — Смотри!
Он зарядил ее обычным порохом, насыпал на полку, прицелился в деревянный щит, висевший на дальнем конце палатки, и выстрелил. Раздался громкий хлопок, клуб дыма, и пуля, проделав в щите неглубокую вмятину, отрикошетила.
— Видал? — Затем Сысой, дрожащими от возбуждения руками, прочистил ствол и зарядил его уже новым, гранулированным порохом. Насыпал его меньше, чем обычно. — Теперь смотри!
Выстрел был другим. Более глухим, более «твердым». Дыма было значительно меньше. Пуля с резким, сухим звуком впилась в щит почти по самую середину и застряла там.
В палате наступила тишина. Сысой опустил аркебузу и медленно повернулся к Марко. В его глазах было нечто новое. Не просто любопытство. Уважение. И жадность.
— Марко, — сказал он тихо. — С сегодняшнего дня ты мой помощник. Официально. Я договорюсь с кошевым. Ты будешь жить здесь, в арсенале. У тебя будет еда, кров и защита. А взамен... — он обвел рукой свою безумную лабораторию, — ты поможешь мне перевернуть все представления о войне в этой проклятой степи. Мы создадим такое оружие, что и ящеры, и эти шептуны в башлыках, и само Королевство Шепчущих Стен будут видеть нас в кошмарах.
Марко смотрел на дымящийся ствол аркебузы. Он сделал первый, реальный шаг. Он нашел свою нишу. Опасную, но надежную. Он был больше не чужаком. Он стал ценным активом.
— Ладно, — просто сказал он.
— Отлично! — Сысой снова схватил его, на этот раз для дружеского похлопывания по спине. — А теперь бери вон тот уголь и серу! У нас на завтра должен быть готов пуд нового пороха! Кошевой атаман готовит большой поход на запад, к развалинам Черного Города. И наши хлопцы должны идти туда с лучшим, что у нас есть! А лучшее — это мы с тобой!
Марко кивнул и взял мешок с углем. Мысль о большом походе и развалинах вызывала у него тревогу. Но вместе с ней — и странное, давно забытое чувство — азарт. Он менял этот мир. И мир, в ответ, начинал менять его.
Работа в арсенале стала для Марко и спасением, и тюрьмой. Сысой, получив благословение кошевого, выбил для него отдельную, крошечную каморку в самом углу пороховой палатки, отгороженную простой холщовой занавеской. Спал он урывками, между экспериментами, питался тем, что приносил Степан — обычно тем же хлебом, салом и луком. Но он был под защитой. Слухи о «новом мастере-пороходере» уже ползли по Сечи, и на него смотрели с любопытством и долей суеверного страха.
Однажды вечером, когда они с Сысоем просеивали очередную партию очищенной селитры, в арсенал вошел Грицько. Он выглядел помятым, но довольным.
— Ну, вот и договорились, — бросил он, скидывая на лавку волочок. — Поход на Черный Город. Через три дня. Идем мы — наш курень, еще два куреня и добровольцы. Всего человек триста.
Сысой встрепенулся.
— А мой новый порох? Успеете?
— Успеем, — Грицько кивнул. — Кошевой приказал выдать нам два пуда из твоей, с позволения сказать, «избранной» партии. Для мушкетов и для двух полевых кулеврин, что берем с собой.
— Смотрите, не взорвитесь по дороге, — ехидно заметил Сысой, но по его лицу было видно, что он горд.
— Постараемся, — усмехнулся Грицько и перевел взгляд на Марко. — А тебя, умелец, кошевой в поход зовет. Лично.
Марко опустил сито.
— Меня? Но я... я здесь нужен.
— Ты нужен там, — поправил его Грицько. — Сысой тут и без тебя управится. А в походе твои знания могут пригодиться. Мало ли... Плюс, — он понизил голос, — пани Марина просила. Говорит, хочет поговорить с тобой перед походом. По-соседски.