Марко почувствовал, как в животе заныло уже по-новому. Пани Марина. Женщина, чей взгляд видел слишком много.
— Я солдат, а не дипломат, — попытался он отказаться.
— В этой истории, хлопче, мы все уже дипломаты, хотим того или нет, — покачал головой Грицько. — Собрался. Завтра в это время выступаем.
На следующее утро Марко, получив от Сысоя целый мешок наставлений, приборов и образцов пороха, присоединился к своему куреню. Казаки грузили на подводы припасы, проверяли оружие. Вид у них был решительный, почти праздничный. Поход для них был не угрозой, а возможностью — добыть славу, трофеи, выйти из рутины сечевой жизни.
Перед самым выступлением к нему подошел Остап. С тех пор как умер Юрко, он стал еще молчаливее.
— Спасибо, что за порох постарался, — коротко бросил он. — Юрко бы оценил. Он всегда говорил, что грохот выстрела — это музыка для нежити. А твоя музыка, гляжу, погромче будет.
Марко лишь кивнул. Слова казака были высшей формой благодарности.
Выйдя за ворота Сечи, отряд превратился в длинную, растянутую колонну. Впереди — конные разведчики, за ними — пешие казаки, потом подводы с припасами и двумя небольшими пушками-кулевринами. Марко шел в центре, рядом с Грицько. Степан болтал без умолку, предвкушая приключения. Охрим мрачно жевал травинку.
Шли на запад, вдоль берега Днепра. Степь постепенно сменялась лесостепью, потом начались густые, по-осеннему оголенные рощи. Воздух становился все холоднее, небо заволакивало свинцовыми тучами. Через два дня пути вдали показались первые темные силуэты холмов, поросших чахлым лесом.
— Впереди — Ущелье Ветров, — пояснил Грицько, указывая на узкий проход между двумя скалистыми грядами. — За ним — земли, что к Черному Городу ведут. Место нехорошее. Говорят, здесь свои «шептуны» водятся. Не те, что в башлыках, а... настоящие.
Казаки насторожились. Даже Степан приумолк. Они вошли в ущелье. Тень от высоких скал упала на них, стало сумрачно и холодно. Ветер, гулявший между каменными стенами, и вправду издавал странные звуки — не просто завывание, а что-то похожее на отдаленные, невнятные голоса.
— Слышишь? — прошептал Степан, прижимаясь к Марко. — Словно кто-то шепчет...
Марко напряг слух. И правда, сквозь шум ветра пробивался шепот. Непонятные слова, обрывки фраз. То казалось, что зовут по имени, то — что предупреждают об опасности. Это било по нервам куда сильнее, чем рык ящера.
— Не слушай! — рявкнул Грицько, оборачиваясь к колонне. — Это ветер дурачит! Иди быстрее!
Но шепот нарастал. Несколько казаков в середине колонны замедлили шаг, их глаза стали остекленевшими. Один из них вдруг выхватил саблю и с диким криком бросился на товарища.
— Они в головах! Режь их!
Его едва успели скрутить. Другой молодой казак, совсем юный, с широко раскрытыми от ужаса глазами, вдруг повернулся и побежал обратно, вглубь ущелья, крича что-то о «глазах в камне».
— Блять! Шептуны! — заорал Охрим. — Все, сомкнуть строй! Заткнуть уши тряпьем! Не слушать!
Началась паника. Шепот проникал в самое сознание, он шел не через уши, а будто рождался прямо в голове. Марко почувствовал, как его собственные мысли путаются. Воспоминания о прошлой жизни, образы чудовищ, голос пани Марины — все смешалось в какой-то невнятный, давящий кошмар.
И тут он увидел ее.
На одной из скал, прямо над тропой, стояла фигура. Женщина. Высокая, худая, в лохмотьях, развевающихся на ветру. Ее лицо было скрыто длинными, спутанными волосами, но он чувствовал ее взгляд. Она не шептала. Она молча смотрела на них. И от этого было в сто раз страшнее.
— Ведьма! — закричал кто-то. — Лесная ведьма!
Несколько казаков, не в силах выдержать, подняли мушкеты и дали залп. Пули срикошетили от камня, не задев ее. Ведьма медленно подняла руку и указала пальцем вглубь ущелья.
И шепот прекратился. Так же внезапно, как и начался.
Наступила звенящая тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием и стонами тех, кто не выдержал. Казаки, пытавшиеся заложить уши, медленно опускали руки, оглядываясь по сторонам.
— Что... что это было? — с трудом выговорил Степан, весь дрожа.
— Предупреждение, — хрипло сказал Грицько. Его лицо было серым. — Или приглашение. Черт их знает. Быстро! Вперед! Пока они снова не начали свою песню!
Колонна, потеряв двух человек — того, кто побежал, и того, кого зарубили в припадке безумия, — рванула вперед, к выходу из ущелья. Марко, бежа вместе со всеми, обернулся. Скала была пуста. Ведьма исчезла.
Но ее образ врезался в его память. Это не была нежить. Это было нечто иное, древнее и, возможно, еще более опасное. План кошевого походом на Черный Город начал обретать новые, зловещие очертания. Они шли не просто на развалины. Они шли в самое сердце тьмы этого мира, и его хранители уже знали об их приближении.