Марко посмотрел на безмолвные, черные башни вдали. Он не разбудил город. Город сам начал просыпаться. И его пробуждение обещало кошмар, по сравнению с которым сегодняшний бой покажется лишь легкой разминкой.
Глава 4: Тень Заговорщего Колокола
Глава 4: Тень Заговорщего Колокола
Возвращение в Сечу было иным, нежели первое прибытие. Теперь на Марко смотрели не как на чужакa, а как на героя. Слухи о том, как он «из пушки в упор по вожаку палил», облетели лагерь быстрее, чем скаковая лошадь. Казаки, встречавшие их у ворот, хлопали его по плечу, подмигивали, подносили чарки с горилкой. Но за этим внешним одобрением Марко чувствовал и другое — тяжелый, оценивающий взгляд старшин, скрытую напряженность. Они привезли с собой не только трофеи и раненых, но и весть о пробудившемся Городе. И это меняло все.
Первым делом — доклад кошевому. Атаман, суровый мужчина лет пятидесяти с седыми усами и лицом, изборожденным шрамами, выслушал Грицько в своей светлице, уставленной картами и оружием. Он молчал, лишь изредка вставляя короткие вопросы. Когда Грицько дошел до эпизода с кулевриной, кошевой атаман, Иван Сирко, медленно перевел свой тяжелый взгляд на Марко.
— Так, — его голос был низким и глухим, словно удар по барабану. — Значит, Черный Город не просто стоит. Он стряхивает с себя пыль. И шептуны в башлыках не дремлют. И ведьмы в ущельях предупреждают. — Он отхлебнул из кружки. — А ты, хлопче, оказался с нестандартным подходом. Пушка, как мушка... Сысой уже взахлеб мне рассказывает, как ты ему весь арсенал перевернул. Говорит, ты ему и про «селитряные ямы» что-то нашептывал, чтобы селитру быстрее добывать.
Марко молчал, понимая, что это не вопрос.
— Молчание — знак согласия, — усмехнулся кошевой. — Ладно. За проявленную смекалку и храбрость перевожу тебя из молодших в казаки. Получай полное довольствие и право голоса на раде. Но, — он приподнял палец, — и ответственность полную. Теперь ты не гость, ты — один из нас. Кровью и потом вписал себя в наш круг. Не подведи.
Это было официальное признание. Теперь он был не Марко-чужак, а казак Марко. Часть организма под названием Сечь.
— А теперь идите, — махнул рукой кошевой. — Отдохните. Завтра на совете старшин будем решать, как отвечать на вызов. Похоже, Королевство Шепчущих Стен решило проверить нас на прочность. Нам нужно готовиться к большой войне. И ваш новый порох, Марко, будет как нельзя кстати.
Выйдя от кошевого, Грицько облегченно вздохнул.
— Пронесло. А мог бы и за самоуправство наказать. Но Иван Сирко — мужик умный. Он видит пользу. Идем, отметим твое посвящение. Скромно, по-семейному.
Но «скромно» в Сечи не получалось. Весть о том, что новичок стал полноправным казаком, да еще и по личному распоряжению кошевого, мгновенно разнеслась по куреням. К вечеру в курене №17 было не протолкнуться. Пришли казаки из других куреней, притащили бочонок горилки, жареного кабана, огромный каравай хлеба. Шум, гам, песни.
Марко сидел в центре этого хаоса, получая похлопывания по спине и выслушивая тосты в свою честь. Он пытался улыбаться, но внутри все сжималось. Он был интровертом по натуре, и эта бурная казацкая коммуналка выматывала его. К тому же, его знания инженера кричали о нарушении техники безопасности — в тесном помещении, рядом с открытым огнем и пьяными людьми, он невольно ждал пожара или взрыва.
— Эй, Марко, не грусти! — крикнул Степан, уже изрядно набравшийся. — Ты теперь свой! Можешь бороду отращивать! Настоящую! А то твоя щетина все еще на хлопца похожа!
— Да он у нас и есть хлопец, — вступил Охрим, сидевший в углу и с умным видом ковырявший ножом сапог. — Только хлопец с изюминкой. Который из пушки стреляет. Как того... барона Мюнхгаузена.
— Кого? — переспросил Степан.
— Сказочного одного, — отмахнулся Охрим. — Слыхал я такие байки. Так вот, наш Марко — не сказочный. Настоящий. Выпьем за то, чтобы его пушка всегда стреляла туда, куда надо!
Под общий смех и одобрительные крики чарки опрокинулись разом.
В разгар веселья дверь куреня приоткрылась, и в проеме показалась фигура в темном плаще. Шум на мгновение стих. Это была пани Марина. Она стояла на пороге, не заходя внутрь, ее взгляд скользнул по пьяным лицам и остановился на Марко.
— Казак Марко, — произнесла она, и ее голос, тихий и властный, перекрыл гам. — Могу я отнять у тебя несколько минут?
Все замерли. Появление знатной пани в казарме было событием из ряда вон выходящим. Грицько, сидевший рядом с Марко, толкнул его локтем.
— Иди, хлопче. Видно, дело важное. Только смотри... — он понизил голос, — будь осторожен. С этой пани, как с дикой лошадью — с одной стороны, красота, с другой — может и лягнуть так, что не опомнишься.