Крики, беготня, свистки дозорных. Казаки сбежались, образовали цепь, заливая огонь водой и закидывая землей. Марко, сбивая пламя с горящих бочонков с серой, почувствовал едкий, незнакомый запах — не селитры и не серы, а чего-то химического, резкого.
Им удалось отстоять арсенал. Ущерб был, но не критический — сгорела часть запасов сырья, обгорела одна стена. Однако на следующий день, когда Марко и Сысой стали разбирать завалы, они нашли среди пепла несколько обгоревших, но уцелевших тряпичных мешочков. В них была не селитра, а смесь извести и какого-то маслянистого вещества. Фитиль.
— Поджог, — констатировал Сысой, его лицо было серым от усталости и ярости. — Кто-то специально подложил эти штуки. Хотел, чтобы все к чертям взлетело.
Марко молча сжал обгоревший мешочек. Он понимал — это не случайность. Это предупреждение. Или первая пуля в тихой войне.
Вечером того же дня к нему в арсенал пришел Грицько. Он был мрачнее тучи.
— Ну, хлопче, похоже, ты своей демонстрацией на совете кого-то сильно задел. — Он опустился на ящик с ядрами. — Кныш не унимается. Он по куреням ходит, шепчет, что ты — чернокнижник, что твой порох насыщен нечистой силой, что он привлечет к Сечи не только ящеров, но и худшую нежить. Что мы, мол, играем с огнем.
— И ему верят? — спросил Марко.
— Некоторые — да, — вздохнул Грицько. — Не все казаки грамотные. Для них любое новшество — от лукавого. А тут еще пожар... идеальное подтверждение их страхам.
— Это был поджог, — твердо сказал Марко.
— Я знаю. И ты знаешь. Но доказать? — Грицько развел руками. — Следов нет. Свидетелей нет. Кныш хитрый, как лис. Он сам пальцем о палец не ударит, но его слова... его слова как яд. Они капля за каплей отравляют умы.
В этот момент дверь скрипнула, и в арсенал вошла пани Марина. На этот раз без предупреждения. Ее лицо было напряженным.
— Я слышала о пожаре, — сказала она, окидывая взглядом почерневшие стены. — И о слухах, которые ползут по Сечи. Дела обстоят хуже, чем я думала. — Она подошла ближе и понизила голос. — У меня есть человек среди слуг Кныша. Он слышал разговор. Кныш не просто противник новшеств. Он... ведет переговоры.
Марко и Грицько переглянулись.
— С кем? — спросил Грицько.
— С агентом Королевства. Тот пообещал ему титул и земли на захваченных территориях, если он обеспечит падение Сечи изнутри. Саботаж на арсенале — его рук дело. Но это цветочки. Он планирует нечто большее.
— Что? — выдохнул Марко.
— Он знает о поставках. Через три дня к нам должен прибыть большой обоз с селитрой и серой из северных рудников. Кныш планирует устроить на него засаду. Его люди переоденутся в одежды тех самых «шептунов» в башлыках и перебьют охрану, уничтожат обоз. Без сырья ваше производство встанет. А кошевой, лишившись надежды на новое оружие, будет вынужден пойти на переговоры с Королевством, где Кныш и выступит главным миротворцем.
В арсенале повисла гробовая тишина. Размах предательства потрясал.
— Мы должны предупредить кошевого! — решительно сказал Грицько.
— Сказать ему что? — холодно парировала пани Марина. — Что мы подслушали разговор через слугу? У нас нет доказательств. Кныш все отрицает и выставит нас клеветниками. А его сторонники поднимут бунт. Сечь расколется изнутри еще до подхода врага.
— Тогда что делать? — в отчаянии спросил Марко.
Пани Марина посмотрела на него, и в ее глазах вспыхнул стальной огонь.
— Сыграть на его поле. Мы не можем предотвратить засаду. Но мы можем ее превратить в ловушку для самого Кныша. Пусть его люди нападут на обоз. А мы будем готовы. Мы устроим свою засаду. Возьмем их с поличным. С оружием в руках, в форме врага. Тогда никакие отговорки не помогут.
Грицько медленно ухмыльнулся, и в его улыбке было нечто волчье.
— Люблю такие планы. Рискованно. Но если сработает... Кныш взойдет на виселицу, которую сам для себя и приготовил.
— А обоз? — спросил Марко. — Мы позволим им его уничтожить?
— Обоз будет пустой, — сказала пани Марина. — Настоящее сырье пойдет другим путем, под усиленной охраной. А в тех повозках будут... ну, скажем, не совсем селитра.
Марко посмотрел на ее лицо, озаренное пламенем единственной лампы в арсенале. Эта женщина была опаснее любого ящера. Она мыслила на несколько шагов вперед, ее хитроумие не знало границ.
— Хорошо, — сказал он. — Что мне делать?
— Тебе? — она улыбнулась. — Тебе нужно сделать вид, что ты в отчаянии из-за пожара и саботажа. Ходи мрачным, говори, что производство под угрозой. Пусть Кныш думает, что его план работает. А мы с Грицько подготовим все остальное.