Она повернулась к выходу, но на пороге остановилась.
— И, Марко... Будь осторожен. Если Кныш заподозрит неладное, его следующей мишенью будешь именно ты. Не ходи один по ночам. Доверяй только своим.
Она ушла, оставив их с Грицько в полусумраке арсенала, среди запаха гари и пороха.
— Ну что, умелец, — хрипло произнес Грицько. — Похоже, твоя война за порох переросла в войну за саму Сечь. Готовься. Через три дня решится не только судьба обоза, но и то, кому принадлежит будущее этой крепости — нам или предателям.
Марко кивнул, сжимая в кулаке обгоревший мешочек. Он снова оказался в эпицентре бури. Но на этот раз у него был не клевец и не пушка. Оружием были тишина, хитрость и готовность ударить в спину тому, кто ударит первым. Это была другая война. И он должен был научиться воевать и на этом поле.
Следующие три дня были наполнены напряженной, скрытой деятельностью. Марко, следуя указаниям, играл роль отчаявшегося неудачника. Он ходил по Сечи с потухшим взглядом, на вопросы о порохе отмалчивался или отшучивался с горькой иронией: «Горим, браток, в прямом и переносном смысле». Слухи, подпитываемые сторонниками Кныша, ползли ускоренными темпами: «Колдун потерял силу», «Новое оружие — проклятое, сама земля его отвергает».
Тем временем Грицько и пани Марина действовали. Грицько, пользуясь своим авторитетом и сетью доверенных людей из старой гвардии, в строжайшей тайне собрал отряд из двадцати проверенных казаков. Все они были ветеранами, прошедшими огонь и воду, людьми, которые видели, как предательство губит товарищей, и ненавидели его лютой ненавистью.
Пани Марина со своей стороны обеспечила информацией. Ее шпион среди слуг Кныша сообщил точное место засады — узкая лесная теснина в десяти верстах от Сечи, по имени Волчья Пасть. И точное время — рассвет, когда видимость минимальна, а люди еще не проснулись окончательно.
Наступила ночь перед предполагаемым нападением. В арсенале, за запертыми дверями, собрались заговорщики. Грицько, Охрим, Степан, Марко и десяток других мрачных, молчаливых казаков. Пани Марина была там же — она настояла на своем участии.
— Вот план, — Грицько чертил углем на столешнице. — Обоз — шесть повозок, — он ткнул в точку. — Охрана — двадцать человек, наши ребята, в куртях, похожих на форму шептунов. Они знают, что делать. — Он передвинул уголь. — Мы будем тут, на склонах теснины. Три группы. Я — в центре, Охрим — слева, Марко — справа.
— Я? — удивился Марко. — Но я не...
— Ты будешь с Степаном и еще тремя хлопцами, — не позволил возразить Грицько. — Ваша задача — не дать им уйти вправо, когда мы ударим. И... — он многозначительно посмотрел на Марко, — у тебя будет одна специальная штука от Сысоя.
Сысой, сидевший в углу и что-то бурчащий над своим кошелем, вынырнул и протянул Марко несколько небольших, тяжелых шаров, оплетенных пенькой и с торчащим фитилем.
— Дымовые, — проскрипел он. — Но не простые. Я туда добавил... кое-что из своих запасов. Когда взорвутся, будет не только дым, но и свет, ослепительный. И запах... специфический. Как от гнилого яйца. Непередаваемо. — Он хищно ухмыльнулся. — Пусть думают, что это магия. Напугаем эту нежить переодетую.
— А в повозках? — спросил Охрим. — Что там?
— Мешки с песком, припорошенные сверху селитрой для запаха, — ответила пани Марина. — И... сюрприз. В одной из повозок, в самом низу, бочка со смолой и маслом. Если они начнут ее поджигать, что очень вероятно... будет жарко.
— Люто, — с одобрением проворчал Охрим. — А настоящий обоз?
— Уже в Сечи, — успокоил его Грицько. — Пришел обходным путем ночью. Так что, братва, спим три часа, а перед рассветом — выдвигаемся. Запомните — берем по возможности живьем. Нам нужны признания. Но если кто окажет серьезное сопротивление... — он провел пальцем по горлу.
Ночь прошла в тревожном полусне. Марко не сомкнул глаз, ворочаясь на своей жесткой постели в арсенале. Он снова и снова прокручивал в голове план. Он был инженером, а не командиром. Вести людей в бой... это была новая, пугающая ответственность.
Перед рассветом они вышли из Сечи потайной калиткой, известной лишь немногим. Шли быстро и бесшумно, как тени. Лес был густым и молчаливым. Морозный воздух обжигал легкие. Они достигли Волчьей Пасти за час до рассвета и залегли на склонах, замерзшие, но собранные.
Марко со своей группой из пяти человек устроился за крупными валунами на правом склоне. Степан, сидя рядом, нервно перебирал пальцами рукоять сабли.
— Черт, я как на первом свидании, — прошептал он. — В животе бабочки порхают, только злые какие-то, с клешнями.