Работа в арсенале кипела с удвоенной, яростной силой. Приказ кошевого был краток: «К следующему полнолунию у меня должно быть пороха на всю артиллерию и на три залпа от каждого мушкетера. Или мы все повесимся на этих же воротах, но от стыда».
Сысой превратился в настоящего демона-надсмотрщика. Его скрипучий голос не умолкал ни на секунду.
— Быстрее, черти окаянные! Вы что, селитру ногами толчете? Васько, я вижу, как ты усердно делаешь вид, что работаешь! Марко, где новые сита? Без сит мы как без рук! Хотя нет, как без головы! Еще хуже!
Марко уже не просто показывал — он руководил. Он разбил процесс на простые операции, создав подобие конвейера. Одна группа занималась только перекристаллизацией селитры, другая — очисткой серы, третья — обжигом угля по новому методу, четвертая — смешиванием и гранулированием. Казаки, сначала ворчавшие на «барскую затею», теперь, видя результаты, работали с упрямым усердием. Черный юмор стал их смазкой, не дававшей сломаться под давлением.
— Слушай, Марко, — говорил Охрим, просеивая гранулы через сито, — если этот порох такой хороший, может, его не только в пушки сыпать? Вот, например, насыпать в сапог, когда он протекает. Вода не просочится, да и если наступишь в лужу — бабах! — и ты уже на другом берегу.
— Дурак, — отзывался Степан, таская мешок с углем. — Тогда уж лучше в кисет с табаком подмешать. Покурил — и у тебя не только в голове прояснилось, но и пол-курня в окно вынесло.
— А я вот думаю, — вставлял свой голос Дядько, старый ветеран, приставленный к ним помощником, — что если этот порох такой мощный, то им можно и... лечиться. Засыпал в рану, поджег — и все, ни гангрены, ни боли. Правда, и ноги тоже нет. Зато быстро.
Марко отбивался от их шуток как мог, но по углам губ уже бродила улыбка. Эта братская, грубоватая атмосфера стала для него чем-то вроде дома.
Однако за стенами арсенала дела обстояли куда мрачнее. Грицько, получивший после разоблачения Кныша повышение и ставший одним из полковников, теперь отвечал за разведку и внешние укрепления. Он возвращался каждый вечер все более мрачным.
— Они копятся, — как-то вечером сказал он Марко, застав того за проверкой партии готового пороха. — Лагерь растет. И это не просто солдаты. Они везут какие-то машины. Большие, на колесах, покрытые брезентом. И... — он понизил голос, — с ними кто-то есть. Не люди. Что-то большое. Идет в железной клетке на повозке.
— Нежить? — предположил Марко.
— Хуже, — покачал головой Грицько. — Нежить пахнет смертью. А от этого... пахнет серой и озоном. Как перед грозой. Казаки, которые подбирались ближе, говорят, что от одной мысли о нем становится страшно. Не как перед ящером, а... глубже.
В ту же ночь случилось первое столкновение. Небольшой отряд казаков-добровольцев, попытавшийся поджечь осадные машины, не вернулся. На следующее утро их тела, или то, что от них осталось, были подброшены к самым воротам Сечи. Они были не просто убиты. Они были... переработаны. Кости вывернуты, кожа содрана, а на груди у каждого было выжжено клеймо — стилизованный шепчущий рот.
— Вызов, — мрачно констатировал кошевой, глядя на это месиво. — Они показывают нам, что ждет каждого, кто выйдет за валы.
В Сечи начался ропот. Среди молодых и необстрелянных поползли слухи. «Они ведут с собой демонов», «Их нельзя убить», «Лучше сдаться».
Именно тогда пани Марина снова появилась в арсенале. На этот раз не одна. С ней был тот самый седой казак Игнат, ее верный охранник, и еще один человек — худой, сгорбленный старик в выцветшей монашеской рясе, с лицом, испещренным морщинами и странными, бледными шрамами.
— Марко, — сказала пани Марина без предисловий, — это брат Варнава. Он... специалист по тому, что нас ждет.
Старик кашлянул, и его кашель был похож на шелест сухих листьев.
— Я служил в монастыре у Разлома, сынок, — проскрипел он. — Там, где Тьма струится из земли гуще всего. Я видел многое. Но то, что ведут с собой шептуны... это древнее зло. Они называют их «Горгулы». Не те каменные горгульи, что на соборах, нет. Это порождения самой Тьмы, воплощенная ненависть и магия. Их не берет сталь, лишь серебро да огонь. И они питаются страхом. Чем больше ты боишься, тем они сильнее.
Марко смотрел на старика, и ледяная полоса пробежала у него по спине.
— Как с ними бороться?
— Огнем, — просто сказал брат Варнава. — Много огня. И верой. Но твоя вера, хлопче, — в твоих механизмах. Так что делай свой порох еще сильнее. Потому что если эти твари прорвутся за стены... — он перекрестился, — тогда нам не поможет ни Бог, ни черт.