На стене наступила тишина, оглушительная после грохота. Затем ее нарушил хриплый голос одного из артиллеристов:
— Ну что, каменный урод? Гуляешь? А ну-ка, встань, пойдем еще постреляем!
Слабый, нервный смех прошел по валу. Это был смех облегчения, граничащий с истерикой.
Но победа была локальной. На поле боя основная армия Королевства, воспользовавшись отвлечением казаков на стене, начала теснить их. Казачье каре дрогнуло под напором дисциплинированной пехоты. Конница шептунов заходила с флангов.
— Смотри! — крикнул Сысой, указывая на поле.
Марко посмотрел. В самой гуще сечи он увидел Грицько. Его отряд был окружен. Сам полковник, с окровавленной саблей, отбивался от трех солдат одновременно. Рядом с ним Охрим, с проломленным шлемом, отчаянно рубился своим топором. А Степан... Степана Марко не видел.
— Они не выдерживают, — прошептал Марко. — Им нужна помощь.
— Какая помощь? — скептически бросил один из артиллеристов. — У нас тут своя бандура развалилась. — Он пнул ногой горящую балку от башни.
Марко окинул взглядом стену. Его мозг, уже привыкший к экстремальным ситуациям, работал на пределе. Пушки... они не могли стрелять по своим. Но...
— Сысой! — крикнул он. — Остались ли у нас дымовые шашки? Те, что с ослепляющим эффектом?
— Остались! — кивнул алхимик. — Штук пять!
— Готовь их! И веревки! Длинные! — Марко уже бежал к краю стены, туда, где прямо под ними бился в окружении отряд Грицько. — Мы не можем стрелять по врагу. Но мы можем ослепить его! Дать нашим шанс вырваться!
Это была отчаянная, почти безумная идея. Но другой не было. Пока Сысой и оставшиеся в строю артиллеристы готовили дымовые шашки, привязывая их к длинным веревкам, чтобы раскачать и забросить прямо в гущу вражеского строя, Марко схватил мушкет. Он не был снайпером, но он был инженером. Он понимал баллистику.
Он прицелился не в солдат, а в одного из офицеров шептунов, который руководил атакой на отряд Грицько. Выстрел. Офицер дернулся и упал. Суматоха в рядах врага дала Грицько и его людям передышку в несколько драгоценных секунд.
— Дым! — скомандовал Марко.
Казаки на стене, как пращники, раскрутили и забросили дымовые шашки прямо в центр вражеского построения. Раздались хлопки, и местность перед отрядом Грицько затянуло густым, едким, ослепляющим дымом.
— Грицько! К стене! — изо всех сил закричал Марко, хотя вряд ли его было слышно.
Но Грицько понял. Используя замешательство и прикрытие дыма, его отряд рванул к стене, отбиваясь на ходу. Они прорвались. Не все. Охрим, покрытый кровью с головы до ног, выволок на себе раненого Степана, у того была страшная рана на боку.
Вражеская армия, потеряв на время инициативу, перестроилась. Но атака захлебнулась. Горгулья была обездвижена и медпенно истекала черной смолой. Штурм был отбит.
Казаки на стене и в поле, изможденные, в крови и пыли, испускали хриплый, победный клич. Но он был недолгим.
Кошевой Иван Сирко, его мундир был разорван, лицо в саже, подъехал к воротам.
— Отступаем за валы! Собираем раненых! — Его голос был хриплым от усталости. — Они отступили. Но ненадолго. Это была лишь первая лавина.
Марко спустился со стены, чтобы помочь с ранеными. Он увидел Степана. Молодой казак был бледен, его дыхание было поверхностным. Охрим, сидя рядом на камне, тупо смотрел на свои окровавленные руки.
— Жив? — хрипло спросил Марко.
— Пока да, — кивнул Охрим. — Но... вряд ли надолго. Ранение... гнилое. От той твари. — Он указал подбородком на дымящиеся останки Горгульи.
Марко посмотрел на Степана, на его юное, испуганное лицо. Он посмотрел на груды тел на поле, на дымящиеся руины башни. Они отстояли Сечь. Ценой ужасной крови. Они убили монстра. Но он понимал — это была только первая проверка на прочность. Королевство Шепчущих Стен только разминалось. И где-то там, в темноте, за горизонтом, зрела настоящая буря.
Победа, выстраданная и оплаченная кровью, не принесла с собой ликования. Сечь погрузилась в гнетущую, тягучую тишину, нарушаемую лишь стонами раненых и приглушенными командами. Воздух был густым от запаха гари, пороха и свежей крови. Похороны начались еще до того, как остыли тела. Ряды свежих могил у подножия валов росли с пугающей скоростью.
Марко, его руки и лицо были в саже и запекшейся крови, помогал переносить раненых в большой курень, превращенный в лазарет. Картина была апокалиптической. Казаки с оторванными конечностями, с ожогами от кислотной крови Горгульи, с глубокими сабельными ранами. Знахари и монахи, в том числе брат Варнава, сновали между нар, их лица были масками усталости и безнадежности. Многие раны, особенно от когтей и осколков каменного чудовища, воспалялись с неестественной, зловещей скоростью, плоть чернела и отмирала на глазах.