Им удалось без проблем примкнуть к группе таких же «шептунов», тащивших на плечах ящик с какими-то кристаллическими компонентами к основанию колоссальной машины. Марко, натянув башлык поглубже и приняв надменную осанку, шел впереди, отдавая распоряжения своим «подчиненным» Охриму и «пленному» Грицько на ломаном, выдуманном языке, щедро сдобренном шипящими звуками. Он изображал раздраженного ученого, которому мешают сосредоточиться.
Их никто не остановил. Солдаты, завидев его самоуверенную походку и услышав непонятные, но грозные команды, поспешно расступались. Аура страха и дисциплины, царившая в лагере, работала на них.
Вот так они и дошли до самого основания «Пробудителя». Вплотную машина была еще более устрашающей. Она не просто гудела — она вибрировала, и эта вибрация пронизывала все тело, вызывая тошноту и головную боль. У ее основания зиял вход, охраняемый двумя часовыми в более тяжелых, украшенных серебряными инкрустациями доспехах.
— Стой! — один из часовых поднял руку. — Проход запрещен. У вас нет допуска.
Марко, не останавливаясь, достал из-за пояса одну из ампул, данных пани Мариной, и бросил ее к ногам часовых. Стекло разбилось, и облако едкого, горького дыма окутало стражу. Те закашлялись, их глаза наполнились слезами. Это был не смертельный яд, но весьма отвлекающий.
— Идиоты! — рявкнул Марко на своем выдуманном языке, делая вид, что крайне возмущен их непрофессионализмом. — Вы чуть не загубили образец! Я требую допустить меня к резонатору для срочной калибровки!
Он, не теряя темпа, прошел мимо охранников, давя на них чином и харизмой. Охрим, толкая перед собой Грицько, последовал за ним. Часовые, все еще давящиеся кашлем, не решились преградить путь «важному специалисту».
Внутри «Пробудителя» царил полумрак, нарушаемый лишь багровым свечением, исходившим от сложных механизмов и висящих в воздухе, без видимой опоры, кристаллов. Воздух был густым и тяжелым, пахло озоном и раскаленным металлом. Они шли по металлическому мостику, висящему над бездной, уходящей вниз, в самое сердце шахты. В центре помещения, на платформе, пульсировал тот самый кристаллический резонатор — огромный, многогранный кристалл, в котором клубилась и переливалась темная энергия. Вокруг него суетились несколько инженеров в темных робах.
Марко, немедленно, направился прямо к ним.
— Срочная проверка! — скомандовал он. — Поступила информация о сбое в гармониках! Все отойти от резонатора!
Инженеры, привыкшие к беспрекословному подчинению, отпрянули. Марко подошел к панели управления, испещренной руническими символами и мерцающими камнями. Его холодный, аналитический ум мгновенно считал схему. Это был интерфейс, управляющий частотой вибрации резонатора. Именно то, что нужно.
— Держи их, — бросил он Охриму, пристально изучая панель.
Охрим развернулся, заслонив собой Марко и Грицько, его рука лежала на рукояти топора. Инженеры переглядывались, недоумевая, но страх перед начальством пока удерживал их от действий.
Марко провел пальцами по рунам. Он чувствовал энергию, текущую через кристалл. Грубую, мощную, но неустойчивую. Шептуны пытались насильно вогнать его в резонанс с Колоколом. Но их контроль был слишком примитивен. Им не хватало тонкости. Той самой тонкости, которую он помнил из мира квантовой механики и точной электроники.
Он начал вносить коррективы. Не меняя общую частоту, он стал добавлять сложные гармоники, подстраивая вибрацию кристалла не под основной тон Колокола, а под его обертоны — более высокие, почти неслышные ноты, которые были не менее важны. Он создавал акустический диссонанс, который должен был не погасить вибрацию, а усилить ее до критического уровня, превратив резонатор в бомбу замедленного действия.
— Что вы делаете? — один из инженеров, похоже, старший, сделал шаг вперед. — Эти настройки не санкционированы!
— Они санкционированы мной, — не оборачиваясь, бросил Марко. — Во имя Ее Величества Тени.
Это была чистая блеф, но звучало убедительно. Инженер замешкался.
В этот момент Грицько, все это время игравший роль изможденного пленного, внезапно рванул с места. Веревки, едва державшие его, разлетелись. Он выхватил из-за голенища серебряный кинжал, данный пани Мариной, и с тихим рыком вонзил его в горло заговорившему инженеру.