Охрим молча взял перстень, сжал его в своей ладони и кивнул.
— И наконец... Казак Марко. — Кошевой посмотрел на него, и в его глазах было смешанное чувство — благодарность, уважение и... опаска. — Твоя смекалка, твои знания и твоя... жертва спасли Сечь. Без тебя мы все были бы мертвы. Я не могу дать тебе звание выше — ты и так стал легендой. Я не могу дать тебе богатство — у нас его нет. Но я даю тебе самое ценное, что есть у казака — доверие и право голоса. Отныне твое слово на совете старшин будет весить как слово полковника. И... — он сделал паузу, — отныне арсенал Сечи и все, что с ним связано, переходит под твое полное начало. Сысой будет твоим помощником.
По площади прошел одобрительный гул. Но Марко видел — не все лица были радостными. Многие смотрели на него с тем же суеверным страхом, что и раньше. «Колдун», «продал душу», «не наш» — эти шепотки он улавливал на краях толпы.
Церемония закончилась. Казаки разошлись — одни праздновать, другие — оплакивать, третьи — восстанавливать укрепления.
К Марко подошел Грицько.
— Ну, вот мы и стали большими начальниками, — он горько усмехнулся. — Жаль, Степана нет, чтобы посмеяться над этим. — Он посмотрел на Марко внимательно. — А с тобой все в порядке? Ты смотришь на всех... как на чертежи.
— Я функционирую, — ответил Марко. — Мы добились стратегической цели. Враг отступил. Теперь нужно оценить урон и начать восстановление.
Грицько покачал головой.
— Черт с тобой, Марко. Ладно, иди, «функционируй» в своем арсенале. А я пойду выпью за Степана. И за тебя. За того парня, который умел шутить и запрыгнул ящеру на спину.
Он ушел, оставив Марко одного. Тот стоял, глядя на свои руки. Он помнил тот бой. Помнил страх, ярость, отчаяние. Но теперь эти воспоминания были как снимки в книге — без цвета, без запаха, без эмоционального отклика.
Арсенал встретил его привычным хаосом, но теперь в нем царила иная атмосфера. Сысой, получив официальный статус помощника, не ликовал, а с удвоенной энергией метался среди станков, сгребая осколки и проверяя уцелевшие запасы. Его взгляд, однако, избегал встречи с Марко.
— Все сгорело! — бормотал он, не глядя на вошедшего. — Пол-арсенала в пыль! Серебро, селитра... все, во что мы вложили душу... Я говорил, нельзя играть с такими силами! Теперь мы отброшены на месяц назад! Грицько требует новые партии пороха для дозоров, а мне не из чего его делать!
Марко молча прошел между столами, оценивая ущерб. Его взгляд скользнул по оплавленным тиглям, почерневшим бочкам, разорванным мешкам.
— Неправда, — сказал он голосом, лишенным эмоций. — Уцелела дробильная установка. Два штамповочных пресса. Запас угля в дальнем складе не тронут. Мы восстановим производство через неделю. Максимум — десять дней.
— Через неделю? — Сысой наконец посмотрел на него, и в его глазах было отчаяние. — Да ты с ума сошел! Нужны руки! Нужны материалы!
— Руки будут, — Марко подошел к уцелевшей доске и углем начал набрасывать новую, более эффективную схему размещения оборудования. — Кошевой выделит нам людей из числа новобранцев. Материалы... — он на секунду задумался. — Северный обоз должен прибыть через три дня. И мы начнем использовать селитряные ямы, о которых я говорил. Здесь, в степи, достаточно сырья. Нужно только наладить добычу.
Его спокойная, безразличная уверенность, казалось, злила Сысоя еще больше.
— Ты... ты как будто и не человек! — вырвалось у него. — Люди погибают, все в руинах, а ты... как механизм!
Марко остановился и повернулся к нему. Его лицо было бесстрастным.
— Эмоции не восстановят арсенал. Не остановят нового врага. Не накормят Сечь. Работа — остановит. Или, по крайней мере, даст шанс. Выбирай — будешь помогать или будешь страдать. Результат будет разным.
Сысой замер, сжав кулаки. Потом плечи его опали. Он тяжело вздохнул.
— Ладно. Показывай свою чертову схему.
Работа закипела. Марко, как робот, выдавал указания, расставлял людей, решал проблемы. Казаки-новобранцы, поначалу смотревшие на него с суеверным ужасом, быстро проникались его спокойной, не терпящей возражений компетентностью. Он не кричал, не требовал — он просто объяснял, что и как нужно делать, и его план срабатывал с пугающей точностью.
Спустя несколько дней к нему в арсенал пришла пани Марина. Она выглядела уставшей, но ее взгляд был таким же острым.
— Ты справляешься, — констатировала она, окидывая взглядом уже почти налаженное производство.