— Функционирую в рамках поставленных задач, — ответил Марко, не отрываясь от проверки партии нового угля.
— Люди боятся тебя, — сказала она прямо. — Говорят, что старый Марко умер в Черном Городе, а его тело забрал каменный демон.
— Их страх иррационален. Моя эффективность возросла на сорок процентов. Это должно быть поводом для доверия, а не для страха.
Пани Марина покачала головой.
— Миром правят не только цифры, Марко. Ими правят сердца. Даже в этой суровой степи. Ты спас Сечь, но ты перестал быть своим для тех, кого спас. Это опасное положение.
— Вы предлагаете мне имитировать эмоции? — спросил он, наконец посмотрев на нее.
— Я предлагаю тебе найти то, что ты потерял. Или найти новую точку опоры. Пока ты не чувствуешь себя частью этого братства, ты — слабое звено. На тебя будут смотреть. И ждать твоей ошибки. — Она помолчала. — Кныш был не один. Его сторонники, те, кто верил в переговоры, еще здесь. Они затаились. И для них ты — идеальный враг. Чужак, колдун, узурпировавший власть с помощью темных сил.
— Их логика ошибочна, — заметил Марко.
— Но она существует. И за ней стоят люди с саблями. Будь осторожен.
После ее ухода Марко завершил проверку и вышел из арсенала. Он прошелся по Сечи. Он видел, как казаки строят новые укрепления, чинят курени, тренируются. Он видел, как они обнимаются, хлопают друг друга по плечу, смеются над шутками. Он понимал смысл этих действий — поддержание боевого духа, укрепление социальных связей. Но он не чувствовал потребности участвовать в этом.
Он дошел до валов и посмотрел на степь. На место, где был лагерь шептунов, теперь осталась лишь огромная воронка, постепенно затягиваемая песком и поросшая бурьяном. Угроза миновала. Но тишина была обманчива.
К нему подошел брат Варнава. Старик опирался на посох, его лицо было испещрено новыми морщинами.
— Слушаешь тишину, сынок? — хрипло спросил он. — Она обманчива. Колокол молчит. Но тот, кто его будил... он не ушел. Он отступил. Перегруппировывается. И он теперь знает о тебе. Ты стал занозой на его пути. Занозой, которую захотят вытащить.
— Это логично, — сказал Марко. — Мы представляем угрозу. Значит, они будут пытаться нас нейтрализовать.
— Не «нас», — поправил его монах. — Тебя. Ты нарушил их планы. Ты говорил с тем, с кем говорят лишь они. Ты стал символом сопротивления. — Он вздохнул. — Берегись, дитя. Буря миновала, но небо еще затянуто тучами. И следующая гроза будет страшнее.
Марко кивнул, впитывая информацию. Угроза не исчезла. Она изменила форму. Теперь ему предстояло готовиться к новой, невидимой войне — не только с внешним врагом, но и с внутренними сомнениями, страхами и интригами. И для этой войны у него не было самого главного оружия — человеческого сердца. Ему предстояло заменить его холодной сталью разума и несгибаемой волей. Он был готов. Это была просто новая задача, требующая решения.
Прошла неделя. Сечь понемногу залечивала раны. Восстановили частокол, отстроили сгоревшую башню, правда, уже не такую высокую. Похороны сменились буднями. Но в этих буднях зрело новое напряжение — тихое, подспудное.
Марко превратил арсенал в образцовый цех. Новые печи для обжига угля, система желобов для подачи воды, строгий учет каждого зерна селитры. Производство пороха не просто восстановилось — оно вышло на новый уровень. Но казаки, работавшие с ним, держались на расстоянии. Они выполняли приказы быстро и четко, но их взгляды скользили мимо, а шутки затихали, когда он приближался.
Однажды вечером Грицько, теперь уже полковник и командир собственного куреня, заглянул в арсенал. Он был один, без своей обычной свиты.
— Хлопче, — начал он, снимая шлем и проводя рукой по потному лбу. — Надо поговорить.
Марко отложил чертеж нового станка для литья пуль.
— Говори. Я слушаю.
— Это нельзя так дальше, — Грицько сел на ящик с ядрами. — Люди шепчутся. Говорят, ты... не ты. Что ты стал как машина. Без души.
— Моя эффективность возросла. Результаты говорят сами за себя, — парировал Марко.
— Результаты? — Грицько горько усмехнулся. — Результаты — это когда твои братья готовы за тебя в огонь и в воду. А сейчас... они тебя боятся. Я слышал разговоры. Старые сторонники Кныша поднимают головы. Говорят, что мы променяли душу братства на дьявольские механизмы. Что ты — орудие погибели, а не спасения.
— Их выводы неверны, — холодно констатировал Марко. — Без новых технологий Сечь была бы уничтожена.
— Я знаю! Черт возьми, я знаю! — Грицько ударил кулаком по ящику. — Но ты не понимаешь! Здесь нельзя править одной логикой! Здесь нужно сердце! Нужно, чтобы тебя любили или боялись, но уважали! А тебя... тебя просто не понимают. И не хотят понимать.