***
Прошло три дня после разговора Абрамова с Ботовым. Виктор сидел в кабинете и читал сводки наружного наблюдения. Дверь кабинета широко раскрылась и в проеме двери показалась фигура Ботова. На его лице сияла какая-то таинственная улыбка.
– Ты, что светишься, как новый полтинник? Ты, что-то накопал? Стас не томи меня, давай, рассказывай.
– Дело вот в чем, Виктор Николаевич – начал он. – Семенов буквально два дня назад, используя свое служебное положение, ссылаясь на оперативную необходимость и решение руководства отдела, договорился с одним из потерпевших, проходящих у нас по угону, о передаче ему автомашины и видеомагнитофона, якобы для оперативных целей. Эта машина и видеомагнитофон были изъяты у преступной группы Харазова, и как вещественные доказательства до суда были переданы потерпевшему на ответственное хранение. В настоящее время на этой машине разъезжает наш Семенов. Я не думаю, что вы давали ему подобное разрешение.
Виктор был ошарашен этой новостью. Такой вопиющий случай впервые отмечался в подразделении и явно подпадал под категорию чрезвычайных. Вечером Абрамов собрал личный состав отдела. Места в кабинете было маловато, но никто на эту тесноту не сетовал. Последним с веселой улыбкой в кабинет вошел Семенов. Он явно не подозревал, что речь пойдет лично о нем.
Посмотрев на собравшихся сотрудников, Абрамов решил начать с элементарного блефа.
– На днях, в МВД поступило письмо от одного из потерпевших, в котором последний сообщал о вопиющем для УУР МВД факте. А, именно, о том, что один из сотрудников Управления уголовного розыска, который должен был передать потерпевшему изъятую у преступников машину и видеомагнитофон, под благовидным предлогом забрал эти вещи себе. Предлогом послужила якобы оперативная необходимость и самое главное, что эта просьба якобы исходила от начальника отдела, то есть от меня. Этот сотрудник вот уже длительное время использует эту машину и видеомагнитофон в своих личных целях. Единственное, что меня насторожило в этом заявление, это то, что он не называет фамилию этого сотрудника и тем самым бросает тень на весь наш отдел.
Виктор сделал небольшую паузу, внимательно посмотрел на лица присутствующих и заметил, как лицо Семенова с начало побелело и стало чем-то напоминать восковую маску, а потом приобрело цвет ягоды-малины. Сотрудники стали шумно обсуждать этот случай и старались убедить Абрамова в том, что среди оперативников отдела подобный случай невозможен.
– Я лично обращаюсь к этому сотруднику, который своим поступком запятнал честь нашего отдела, чтобы он самостоятельно принял необходимое в таком случае решение. Если это не произойдет, то я буду вынужден передать эти материалы в инспекцию по личному составу. Думаю, что в этом случае может быть возбуждено уголовное дело – в заключение произнес Абрамов.
Оставшись вдвоем, Виктор со Стасом обсудили результаты этой оперативной комбинации и решили подождать ее развязки.
***
Вечером следующего дня, Виктора вызвал к себе Носов и поинтересовался причиной увольнения Семенова. Абрамов решил прикинуться простачком. Он сделал удивленное лицо, словно не догадываясь, о возможных причинах этого решения.
– Извините, меня. Вы назвали сотрудника Семенова, но я не только не знаю о причине его увольнения, но и впервые от вас слышу эту новость. Он ко мне не заходил и его рапорта об увольнении я не видел.
Владимир Алексеевич выказал свое недовольство тем, что я не знаю о причине увольнения перспективного сотрудника, подававшего неплохие надежды.
– Понимаешь, Абрамов, хорошими людьми разбрасываться нельзя. Их надо ценить и беречь! – назидательно произнес Носов. – По моему мнению, Семенов был не плохим оперативником.
Его слова об индивидуальном подходе к каждому сотруднику, об уважении к личности и так далее, явно не сочетались с его собственной тактикой работы. Другой бы на месте Виктора промолчал, но только не он. Сколько раз он ругал себя за несдержанность, сколько раз он был наказан за свой язык, знает только один Бог. Абрамов опять полез в драку. Он снова попытался возразить Носову, но тот резко прервал его на полуслове и бросил, чуть ли не ему в лицо рапорт Семенова. На рапорте имелась резолюция, написанная красными чернилами: «Не возражаю». Виктору ничего не оставалось делать, как взять рапорт и поставить аналогичную резолюцию. Не знаю, как это звучит по-научному, но Абрамову, всегда было интересно наблюдать за лицами людей, за их реакцией. Вот и сейчас, докладывая заместителю начальника Управления о Семенове, Виктор с нескрываемым интересом наблюдал за его мимикой. Надменность, царившая на его лице, по ходу его рассказа быстро превращалась в растерянность. Абрамову на миг стало даже жалко его. Чем дальше он рассказывал, тем сильнее менялось мимика на лице Носова. В какой-то миг в его глазах, Виктор заметил не прикрытый страх и панику, не совсем понятную ему. Только потом он понял, что Семенов действовал с прямого разрешения Носова. Именно он разрешил ему забрать у потерпевшего автомобиль и видеомагнитофон. От волнения у Носова пересохли губы, и он без конца облизывал их сухим языком.