Поправив на себе галстук, он подошел и обнял ее. Его правая рука скользнула по ее бедру и моментально оказалась под подолом ее юбки. Она не стала его отталкивать, а еще сильнее прижалась к нему. Она стала стаскивать с него галстук и рубашку. Он повалил ее на пустой стол, который вскоре заскрипел под тяжестью женского тела.
Они долго после этого говорили, каждый, как бы оправдывался за этот временный перерыв в их отношениях. Они быстро простили друг друга, толком, не понимая за что, и их чувства вспыхнули с новой силой.
Пара вышла из кабинета. Ермишкин опытным взглядом заметил новенькую табличку, закрепленную на двери этой комнаты. Табличка сообщала, что теперь этот кабинет был кабинетом Татьяны и, что она уже не администратор ресторана, а директор. Поймав его взгляд, она предложила обмыть ее новую должность на следующий день.
Возвращаясь домой, Сергей Иванович испытывал небывалый жизненный подъем. Ему казалось, что он сбросил с плеч громадный груз и теперь ему так легко, что он готов запеть. Он не вошел, а скорей влетел в квартиру. Не обращая внимания на жену, с удивлением следившую за ним, Сергей Иванович быстро переоделся и отказавшись от ужина, сел в кресло и стал смотреть республиканские новости.
– Ты, что? Ужинать разве не будешь? – спросила его жена и, получив отрицательный ответ, молча, ушла на кухню.
– Светлана! Налей мне чаю, – попросил он ее.
Светлана приготовила чай и, поставив приборы на поднос, понесла в зал. Расставляя чашки на столе, она почувствовала запах женских духов от рубашки мужа. Этот запах был ей очень знаком.
***
Утро Ермишкина началось с доклада заместителя министра внутренних дел. Это был мужчина лет пятидесяти, явно склонный к полноте. Он не совсем чисто говорил по-русски. Ему было смешно слушать его, когда он пытался произнести сложное слово. Перед тем как его сказать, он умолкал на несколько секунд, пытаясь про себя произнести это слово. Сергей Иванович видел его впервые и с интересом наблюдал за ним. Большому милицейскому чину явно не нравилось, что приходится отчитываться в Обкоме партии за это преступление, и он чувствовал себя не совсем неуютно. Из доклада, Сергей Иванович узнал, что погибший преступник, накануне своей гибели, пытался уничтожить единственного свидетеля, который видел его в лицо, но по чистой случайности брошенная им граната не взорвалась. Ермишкин представил, как к нему в окно влетает граната и от этой мысли у него по спине побежали мурашки.
«А, ведь мог и меня «кончить» таким образом, – подумал он. – Что ему стоило, нажал на курок, и нет свидетеля».
Ермишкин лениво перебирал фотографии, которые по-прежнему лежали на его столе.
– Что дал обыск? – снова поинтересовался он, у заместителя министра. – Что обнаружили в квартире?
Пока заместитель министра перебирал листы доклада, его сердце на какой-то миг остановилось, а затем трепетно забилось. Он с ужасом думал о том, что оперативники все же обнаружили его признание. Секунды, которые потратил заместитель министра, для него показались вечностью.
Заметив нескрываемый интерес партийного босса, заместитель министра начал дотошно перечислять предметы, обнаруженные при обыске. Среди них были патроны к пистолету и другие предметы, косвенно подтверждающие преступную деятельность, однако, каких-либо записей, так интересовавших Сергея Ивановича, в переписи не было.
– Это все? – спросил он и, получив утвердительный ответ, отпустил докладчика.
– Да, жизнь тесна, – выдохнул он. – Везет же дуракам и пьяницам!
Председатель КГБ, в своем докладе сообщил об уже известных ему фактах. Единственное, что дополнительно узнал он, это было то, что по данным КГБ, преступник в конце зимы выезжал в Новгород, где у местных «черных копателей» приобрел несколько стволов огнестрельного оружия, боеприпасы, в том числе и гранату.
Ермишкин сжал свои тонкие губы и поинтересовался у комитетчика, почему они, располагая подобной информацией, не задержали преступника раньше, а позволили ему в составе группы неизвестных следствию лиц совершить столь дерзкое преступление? Немного подумав, председатель КГБ сослался на то, что они вели его разработку, и хотели выявить все его связи.
«Так у кого же она, моя явка?! – метался в мыслях Ермишкин. – Может, находится в КГБ? А, сейчас, они просто играют со мной в кошки–мышки. С другой стороны, если бы они полностью владели ситуацией, то непременно знали бы и о разбойном нападении на мою квартиру.
Ермишкину позвонил Первый секретарь Обкома партии, и он извинившись перед председателем КГБ, взял со стола папку с документами и вышел из кабинета.