– Хорошо, Максим, – уже более спокойнее произнес Станислав. – Мы непременно организуем эту встречу, но тогда ты потеряешь единственный шанс, который называется чистосердечным признанием. Все последующие наши действия будут называться не иначе, как изобличение преступника в совершении им тяжкого преступления. Ты хоть понимаешь, что тебе грозит? Молчишь? Это, брат называется бандитизмом и санкция там вплоть до расстрела! Дошло до тебя? Теперь понимаешь, что будет, когда мы докажем этот разбой?
– Извините меня, но я не знаком с уголовным кодексом – обратился Марков к Абрамову. – Вам просто не на кого повесить это преступление, вот вы и решили загрузить меня. Я не совершал никаких противоправных действий и если вы меня будете дальше грузить, то я найму адвоката и без его присутствия ничего говорить не буду. То, что я разбил машины милиции, я не отрицаю, но все остальное, извините меня, не мое и поэтому отвечать за какие-то разбойные нападения я не собираюсь. Ищите дураков в другом месте! А, сейчас, я устал, у меня очень сильно болит нога и обожженная спина
***
Через три минуты Максим был уже в камере и отдыхал на своей «шконке». К нему подсели соседи по камере и стали расспрашивать, у кого был, и что ему вменяли. О том, что кто-то из этих двоих работает на милицию, Марков не сомневался, но кто конкретно, не знал. Прикинувшись «простачком», он стал пересказывать им весь разговор, состоявшийся наверху в кабинете Абрамова.
– Да, ты мужик, влип в историю, – посочувствовал ему Наиль. – Теперь они начнут грузить тебя по полной. Тебе остается только защищаться. Главное, если ты действительно не при делах, не грузись, что бы они тебе ни говорили и ни обещали. Требуй очные ставки, заключения экспертизы и самое обязательно главное – найми адвоката, при нем они хоть бить тебя не будут. Главное, не сдавайся и не думай писать явку с повинной, пусть все доказывают.
Наиль посидел с ним рядом еще минут пять и сел за стол. Вместо него к Максиму подсел Алексей. Этот начал издалека. Он стал приводить примеры, когда задержанный в ходе следствия не произносил ни одного слова, но его все равно судили и расстреливали, так как за него все говорили его товарищи.
– Я вот что тебе посоветую, – говорил Леша, – может, тебе стоит поторговаться, ведь твоя судьба сейчас у них в руках. Как они этот вопрос поставят перед следствием, так все и будет решено. Здесь «Черное Озеро», а не РОВД. Здесь умеют развязывать языки. Я еще не знаю такого случая, чтобы кто-то отсюда вышел на волю. Здесь только одна дорога – дорога в зону.
Марков повернулся к стене и закрыл глаза.
«Вот я и в тюрьме, – подумал он, засыпая. – Сколько дней и ночей мне предстоит провести здесь, не знает никто, кроме Бога. Увижу ли я живую мать или нет?»
От этих мыслей на глазах Маркова выступили слезы. Он тихо застонал от бессилия. Вскоре он заснул. Ночью во сне он видел мать, которая стояла у окна и плакала, глядя ему вслед, а он все шел и шел, не в силах ни остановиться и оглянуться.
***
Марков проснулся от лязга двери. Мужчина средних лет в погонах сержанта милиции занес ведро с водой и тряпку. Все это он бросил на пол.
– Уборка помещения! Берегите свое здоровье!
Леша, встал с койки и, взяв в руки тряпку, начал уборку. Отжав тряпку и, вылив грязную воду в парашу, он постучал в дверь камеры. Прошло минуты две, прежде чем ее открыли. Охранник, молча, забрал ведро с тряпкой и закрыл дверь. Максим лежал на койке и разглядывал потолок. Лежак был жестким и с непривычки у него болели бока и обожженная спина. Поврежденная нога сильно болела. Он встал со «шконки», подошел к двери и начал стучать.
– Что надо? – услышал он голос из-за двери.
– У меня сильно болит нога. Вы не дадите мне анальгин? – попросил Максим.
– Может тебе еще и бабу в камеру привести? – ответил голос и противно засмеялся собственной шутке.
«Может, врач специально неправильно наложил мне повязку, чтобы нога постоянно мучила меня, – подумал Максим. – И милиция будет уверена, что я не смогу сбежать отсюда».
Первым на допрос вызвали Алексея. Из камеры его вывел старший сержант. Он отсутствовал часа два, если не больше. Когда он вернулся в камеру, то сразу же принялся рассказывать, как его кололи оперативники, но он ничего им не сказал.
«Врет, – решил Максим. – Не похоже, чтобы его два часа кололи, а он остался не только спокойным, но даже веселым. Чудес на свете не бывает».
Следующим вывели Наиля. Алексей тут же подсел к Максиму и начал рассказывать ему истории, как они угоняли машины. Максим лениво поинтересовался, какие машины тот угонял, как вскрывал двери и отключал сигнализацию. Алексей почувствовал, что заинтересовал Максима и радостно продолжал свои рассказы. Он заливал о своих подвигах более часа, но на вопрос, как отключал сигнализацию, так и не смог вразумительно ответить.