Чувствуя, что засыпается, Алексей сразу ввел в свой рассказ новое лицо. Оказывается, эту работу осуществлял его друг, а он сам лишь угонял уже открытые машины. Алексей неосмотрительно близко нагнулся к Максиму и тот уловил явный запах копченой колбасы и чеснока.
– Интересно Леша, кто же из оперативников тебя угощал копченой колбасой? Насколько я знаю их кабинеты, не магазины. А, главное, за что они тебя кормили? Может, за то, что стучишь? А, может, страшно подумать, за то, что трахают тебя?
Алексей отскочил, как ошпаренный.
– Меня еще вчера насторожило твое предложение о «маляве», – начал Максим – Но я, как-то не придал этому особого значения. Но сегодня – колбаса, чесночок! Ты явно, заигрался мальчик!
– Ты что, Максим! Подумай, кому ты делаешь предъяву! Обоснуй или я тебя, пидара замочу прямо здесь в камере! – крикнул Алексей. – Ты еще зоны не видел, не знаешь порядков, а все туда в обвинители. Если я прокричу, тебя, ведь на ремешки порежут.
Неожиданно лязгнула дверь и в камеру ввели Наиля.
***
Виктор сидел в кабинете со Станиславом и обсуждал ситуацию. Руководство МВД требовало результата по раскрытию преступления и им приходилось «пахать» сутками, придумывая оперативные комбинации, которые могли бы подтвердить причастность Маркова к этому разбою. Очная ставка с водителем контейнеровоза, положительных результатов не принесла. Водитель не опознал в нем преступника. Они знали, что очная ставка не даст результата, и всячески препятствовали ее проведению, но следствие было неумолимо и несмотря на их протесты, провело его.
– Теперь вы видите, что я не виноват ни в каком разбое, – произнес Максим. – Я сразу понял, что вам главное «повесить» на кого-нибудь это преступление. Вот вы мне и стали его вешать. Представьте, как я рад, что он меня не опознал. Я сидел и думал, уговорите вы его сделать это или нет. Видно, не уговорили.
Марков сидел на стуле и нагло улыбался, глядя на оперативников. Агент, внедренный Ботовым в разработку Максима, был срочно выведен из операции в связи с его расшифровкой. Им ничего не оставалось, как признать Маркова дерзким и опасным преступником. Сейчас Абрамов рассуждал с Ботовым о его аналитическом уме. Этот парень ранее не судимый и ни разу, не привлекавшийся к административной ответственности, совершенно спокойно расшифровал группу наружного наблюдения, а теперь и агента в камере.
– Нет, Станислав, что не говори, но Маркова, просто так, не расколешь! – подытожил Виктор. Необходимы другие комбинации, новые люди и притом достаточно авторитетные, про которых он слышал. Только эти люди в состоянии его расколоть. Бомжи здесь не ходят.
Ботов вышел из кабинета, а Абрамов, уже в который раз, начал листать протокол обыска в квартире Маркова.
«Неужели, мы ошиблись и сейчас зря тратим время на этого Маркова? – думал Абрамов. – Обыск в его квартире тоже ничего не дал. Если бы он повел себя более лояльно в момент задержания, то его вообще пришлось бы его отпустить. Вот и оперативная установка, сделанная сотрудниками по месту проживания Марковых, была настолько положительной, что по ней можно было награждать его, а не сажать».
Марков, как утверждали все его соседи, был воспитанным молодым человеком, всегда был вежлив в отношении соседей. За все время его ни разу не видели в нетрезвом состоянии. Соседи считали, что он работает в каком-то кооперативе и зарабатывает неплохие деньги, так как совсем недавно их семья приобрела в свое пользование автомашину. После смерти отца парень стал более замкнутым и в последнее время их квартиру практически никто не посещал.
Виктор отложил протокол обыска и вышел на улицу. Стоял теплый летний день. В парке «Черное Озеро» играли дети, а на скамейках сидели взрослые. Он взглянул на часы, было время обеденного перерыва. Постояв под солнышком еще пару минут, он направился в столовую.
***
После обеда Виктор прошел в кабинет руководителя службы наружного наблюдения.
– Привет! – поздоровался он с ним. – Не отрываю от дел?
– Все нормально. Что тебя привело? – спросил Абрамова начальник отдела.
Виктор коротко рассказал ему о своих проблемах и поинтересовался розыском Фазлеева Алмаза.
– Пока порадовать тебя ничем не могу. Мы держим адрес, но домой он не приходит. Я думаю, что он уехал из города. А, что ему мешает денег, наверное, море, живи, где хочешь!