Она, молча, поставила пустой стакан на стол и, глядя ему в глаза, тихо спросила:
– Вы обещаете мне, что меня не посадят, и я действительно смогу родить ребенка в нормальных условиях?
– Да, я тебе это обещаю, – уверенно заявил следователь.
Она снова заплакала.
– Пишите, – тихо произнесла она и стала, не спеша, рассказывать.
– В конце осени прошлого года я познакомилась с Марковым Максимом, который предложил мне работу, а именно пошив шуб в домашних условиях. Он привез мне скорняжную швейную машинку. Где он взял ее, я не знаю. Первое время овчину привозил Максим, а затем стал привозить Алмаз. Я никогда не интересовалась, откуда у них эти шкуры и всегда считала, что ребята их покупали на законных основаниях. Сама я шубы не продавала. Первое время их забирал Максим, а затем стала приходить неизвестная женщина. Как ее зовут – не знаю. Она просто приезжала и забирала у меня сумки с шубами и уезжала. Но это продолжалось недолго. После этой женщины шубы стала забирать другая женщина, имя которой я тоже не знаю. За все это время я сшила около двадцати шуб. Со мной, как правило, рассчитывался Максим.
– Скажи, Лилия, ты шила шубы только из овчины или из других мехов тоже?
– Несколько шуб, а если точнее, две или три я сшила из норки. Эти меха приносили, как правило, сами заказчики. Откуда они их брали – не знаю.
– А, Максим или Алмаз не приносили тебе подобные меха, ну, например, норку?
– Нет. Подобные меха они никогда не приносили.
– А кого из друзей Алмаза и Максима, ты знаешь? С кем они дружили, общались? – спросил ее следователь.
– Друзей Максима и Алмаза не знаю. Алмаз в последние три месяца практически ни с кем не встречался. Все это время мы проводили с ним вдвоем.
– Ты не подскажешь, где Алмаз был в ночь с тринадцатого на четырнадцатое апреля? Ночевал ли он у тебя или куда-нибудь уезжал?
– Я точно не помню этот день, но думаю, что он был у меня. Если бы он куда-нибудь уезжал, я бы запомнила этот день.
Следователь был доволен собой. Он протянул лист допроса и попросил ее расписаться.
Когда Лилия ушла, он тут же направился в кабинет Абрамова.
– Я выписал следственные поручения, – сообщил он, показывая Виктору протокол. – Необходимо срочно допросить всех соседей сожительницы Алмаза. Прошу вас направить людей и доставить их ко мне на допрос.
***
Максим более двух недель, находился в камере ИВС МВД. Его новый сосед по камере, Сергей Фомин, относился к лицам, имеющим авторитет среди заключенных. Марков хорошо помнил наставления Андрея, как себя вести в камере, что можно делать, а чего нельзя ни при каких обстоятельствах и поэтому его вопросы к Сергею были больше для проверки. Его любопытство подкупали Сергея и тешили его самолюбие.
– Сергей! – как-то обратился к нему Максим. – Почему ты все время задаешь мне вопросы, а о себе ничего не рассказываешь?
Фомина вопрос застал врасплох и он, немного помявшись, ответил.
– А, зачем тебе моя жизнь? Она не так интересна, как твоя. У меня никогда не было машины. Я никогда не крутился в тех кругах, где крутился ты. Я же вижу тебя насквозь, парень и за это время хорошо в тебе разобрался. Ты умный, в меру разговорчив, а самое главное качество в тебе это то, что ты умеешь хранить свои тайны.
Камера сблизила их. Они вечерами часто рассуждали и спорили обо всем, что происходило за стенами изолятора. У Сергея всегда имелось свое мнение и Максиму интересно было слушать этого человека. О том, что Сергей имеет богатый криминальный опыт, свидетельствовало его тело, пестревшее от наколок. Рассматривая его, Марков часто интересовался их смыслом.
– Сергей! Скажи мне, а я могу наколоть такую? – иногда спрашивал он.
– Сейчас, все можно наколоть, что угодно. В настоящее время, многие забыли закон, и каждый пиндос колет себе все, что хочет.
Фомина, часто вызывали на допросы и в минуты, когда Максим оставался один, какое-то непонятное чувство тоски накатывало на него. Он часто думал о матери, и ему до слез становилось жалко ее. Ночью он часто во сне видел Светлану, по которой сильно скучал. Он верил ей и надеялся, что она не оставит его и мать. О том, что она его не забыла, стало ясно уже после того, как она наняла ему опытного адвоката.
Максим не без улыбки вспоминал, какие лица были у оперативников, когда во время его допроса, в кабинет вошел его адвокат. Именно с этого момента у Максима не пропадала уверенность, что он выберется из этой ситуации.
– Главное, не «загрузись» этим разбоем. Все остальное – чепуха, и при самом плохом раскладе тебе максимально «впаяют» лет пять, не больше, – вспоминал он слова адвоката.