В камеру после очередного допроса ввели Сергея и тот с отчаянием, рухнул на лежак. Максим налил воды в кружку и протянул ее другу.
– Что случилось? – с сочувствием спросил его Максим.
Сергей поднял глаза и с безнадежностью произнес:
– Плохо мне, Максим. Они нашли свидетеля и теперь мне не вывернуться. Пятнадцать лет у меня в кармане, это в лучшем случае, а в худшем, намажут лоб зеленкой и в расход.
Сергей отвернулся к стене и замолчал. Марков искренне пожалел соседа и, чтобы как-то отвлечь его, стал расспрашивать о его преступлении. Фомин повернулся и начал рассказывать.
– Все случилось два года назад. Во время пьянки, мы с другом поссорились и подрались. Товарищ оказался сильнее и двумя ударами вырубил меня. После драки я пошел домой. Дома выпил бутылку красного и вышел на улицу покурить. Вот здесь я и увидел своего товарища, который шатаясь, шел домой. Я нашел арматурный прут и пошел за ним. В подъезде я догнал его и прутом разбил ему голову. Товарищ умер, не приходя в сознание. Меня арестовали за другое преступление. Я все это время жил в надежде, что убийство не будет раскрыто. И вдруг на тебе! Сегодня предъявляют свидетеля, который якобы все видел меня с прутом в руке. Что теперь делать, я не знаю? Отрицать или сознаваться? Ведь срок корячится большой.
Максим не знал, что посоветовать и предпочел отмолчаться. Стараясь отвлечь Сергея, он перевел разговор на другую тему.
– Фомин! Ты слышал, что недавно какие-то парни совершили разбой на машину с мехами? Этим ребятишкам удалось захватить партию на сумму около миллиона рублей.
– Нет, я не в курсе, – ответил Сергей, обрадовавшись, что ему удалось разговорить соседа. – А, ты откуда знаешь?
– А, как мне не знать! Именно на это преступление меня примеряет милиция, хотя я никакого отношения к этому не имею. А, ты бы как себя повел, если бы у тебя были такие деньги?
Сергей закрыл глаза и со смаком произнес:
– Я бы рванул подальше из Казани и «замерз» бы где-нибудь на время, пока все не успокоится. Потом стал бы их тратить потихоньку, не привлекая внимания посторонних лиц.
– Я бы точно так же поступил, как и ты, – продолжил Максим. – Поэтому мне непонятно, почему милиция думает, что я глупее их и буду сидеть дома и ждать, когда они меня повяжут. Я бы рванул для начала туда, где теплее, на Кавказ или в Среднюю Азию.
Он сделал паузу и посмотрел на лежащего, на шконке Фомина.
–Ты знаешь, мне одно не понятно. Зачем мне признаваться в этом преступлении, если у них нет ни свидетелей, ни улик. Если бы у них что-то было, они давно бы мне все это предъявили. Это ведь не какой-то районный отдел, а МВД. Здесь дураков не держат. Они хотят, чтобы я признался на пустом месте, но я, ни при каких обстоятельствах не признаюсь, если бы даже и совершил это преступление.
Максим не успел договорить, как дверь открыл сержант и выкрикнул его фамилию.
***
Марков вошел в кабинет следователя и увидел сидевшую на стуле Светлану и адвоката. Следователь сразу вышел, оставив их втроем. Адвокат вскочил с места и стал быстро осматривать кабинет, пытаясь разыскать оставленный следователем сюрприз – магнитофон или скрытый микрофон. Убедившись, что кабинет чист он сел на стул и посмотрел на Светлану.
– Максим, ты должен мне рассказать все на чистоту, – начал адвокат. – Теперь я твой Бог и от меня зависит исход этого дела. Твое откровение останется только между нами и позволит нам выработать оптимальную линию твоей защиты.
Максим не стал ему рассказывать ничего нового, предпочитая лишь детализировать известные следствию факты. Несмотря на проверку адвокатом, Марков все же боялся, что кабинет оборудован прослушивающими устройствами и его откровенность может выйти ему боком. Кабинет следователя действительно был оборудован подобной техникой и в момент их разговора оперативник, сидевший за стенкой, записывал на магнитофон все, о чем они говорили.
Когда адвокат покинул их, в дверь моментально вошел один из оперативных сотрудников и предупредил Максима, что ему в качестве исключения предоставлена краткосрочная встреча с этой женщиной, кивнув на Светлану, сидевшую в уголке кабинета.
Света пересела поближе к Максиму и с нежностью взяла его руку. Несмотря на то, что она старалась сдерживать себя, слезы, тем не менее, покатились из ее глаз, и она никак не могла подобрать нужные слова.
– Как мама? – спросил ее.
– С мамой, пока, все хорошо. Завтра ее выписывают из больницы. Она еще не знает, что тебя арестовали. Я боялась сообщить ей эту новость, – произнесла Светлана. – Ты знаешь Максим, я на днях ушла от мужа. Мы решили окончательно разойтись с ним. Он сейчас работает в Обкоме КПСС и курирует правоохранительные органы. И это, что я здесь стало возможно благодаря его положению и связям.