Виктору трудно было возразить приведенному Носовым аргументу. Он вновь, уже в который раз, полез в драку. Как никогда сдерживаясь от резких выражений, Абрамов высказал свою точку зрения и всячески убеждал начальника в своей правоте.
Выслушав Виктора, начальник Управления сказал:
– Я тебя хорошо понимаю. Марков действительно продолжает молчать, и сколько он будет молчать, пока неизвестно. Понимаю, ты страхуешься и считаешь, что следователь должен решать вопросы о предоставлении свиданий, а не оперативный сотрудник. И в этом, ты прав. Однако ситуация явно неординарная. Просто нам с тобой необходимо предоставить ему это свидание. Приказы руководства, как правило, не обсуждаются, а исполняются. До этого момента насколько я знаю, Носов не лез в твои дела, но, тем не менее, Марков молчал. Теперь тебе Носов говорит, что нужно дать свидание, и что меняется? Чего ты боишься? Марков по-прежнему молчит! Поверь, это не личная инициатива Носова, а указание руководства. Единственное, что я тебе посоветую это усилить контроль в момент свидания. Вот это не помешает!
Обиженный на себя за то, что не смог убедить начальника, Виктор вошел в свой кабинет и налив крепкого чая, начал размышлять над сложившейся ситуацией.
«Что может быть общего между Светланой и Марковым? Почему замужняя женщина, жена одного из руководителей Обкома партии, не жалея репутации мужа, рвется на эти свидания? О чем они могут говорить, что и каким образом она передает ему?» размышлял Абрамов
Он снова перечитал допрос Фазлеева, но он не дал ему ничего нового. У оперативников было множество пробелов, а теперь после допроса Алмаза, их стало еще больше.
«Где теперь искать этих неизвестных, про которых нам рассказал Алмаз? Кто они? Работают на фабрике или нет? Как они могли так долго заниматься хищениями и не попасться?» – думал Виктор.
– Слушай, Стас! Что у нас из-под Алмаза? – спросил Абрамов Ботова по телефону.
– Шеф! С источником еще не говорили, как только, то сразу сообщу, – пообещал он и добавил. – Я сегодня разговаривал с агентом, он жалуется нам на то, что мы не можем раскачать Маркова. Тот, с его слов, недавно был наверху, где встречался с адвокатом и какой-то женщиной. Женщина передала ему маляву, а адвокат сообщил, что милиция задержала его друга. Эти новости сильно расстроили его. Он вновь замкнулся. Хотя и верит в своего друга, как в себя, но почему-то сильно за него боится. Источник по – прежнему считает, что тот имеет непосредственное отношение к налету на машину с контейнерами, но сам Марков, по его мнению, никогда не признается и поэтому необходимо что-то предпринять, чтобы вывести его из состояния равновесия.
Однако, что конкретно нужно предпринять, они на тот момент не знали. Абрамову казалось, что они уже сделали все, что было можно.
***
Сергей Иванович, с затаенной тревогой следил за расследованием уголовного дела, по которому проходил Марков. Сегодня, после доклада заместителя министра внутренних дел, уверенность, потерянная было Ермишкиным, постепенно стала возвращаться. Из доклада следовало, что Марков и его товарищ, проходящий по данному делу, не признаются в совершении разбойного нападения на контейнеровоз с мехами. Следствие уже длительное время топчется на месте, ввиду отсутствия доказательной базы. Водитель автомашины, на которого так рассчитывало следствие, не опознал в них преступников, напавших на машину.
Показания сожительницы, товарища Маркова, также не дают возможности привязать их к этому преступлению. Фазлеев Алмаз, как следовало из справки, признается, что он стал свидетелем кражи неизвестными ему лицами мехов с предприятия, которые впоследствии он стал воровать у них. При этом, Фазлеев полностью отрицает, что Марков знал об этих мехах, в частности о месте их хранения.
– Возбуждено ли уголовное дело по факту краж с меховой фабрики? – спросил Ермишкин у заместителя министра.
– Нет, – коротко ответил он. – Дело в том, что у нас отсутствует заявление со стороны администрации предприятия, следовательно, у нас нет потерпевшей стороны.
Ответ министра привел в ярость Ермишкина.
– По-вашему получается, что можно воровать бесконечно до тех пор, пока не попадешь с поличным? Лишь тогда, милиция подумает, стоит, возбуждать уголовное дело или нет? А кто-нибудь из вас подумал, что все эти меха принадлежат трудовому народу? Что получается? Теперь, если преступник сознается в преступлении, его невозможно привлечь к уголовной ответственности, лишь потому, что не было своевременно возбуждено уголовное дело? Такой вопиющей безответственности органов внутренних дел, я не ожидал. Думаю, не ожидали и другие наши товарищи по партии. Извините меня, но я вынужден об этом доложить Первому секретарю Обкома партии, – громко заявил Ермишкин.