– Я сегодня уже второй раз у вас в МВД, что, нельзя было отложить допрос на следующий день? – с неподдельным возмущением заявил он. – Фазлеев у меня не один и давайте договариваться о времени, а иначе я не буду приходить по вашим звонкам. Работа есть работа.
Следователь извинился и приступил к оформлению протокола.
– Я хочу сделать официальное заявление о своей, не знаю, как правильно выразиться, противоправной деятельности, – начал Алмаз. – Прошу расценивать эти показания, как мое чистосердечное признание и считать их явкой с повинной.
Следователь кивнул головой, давая ему понять, что все требования будут зафиксированы в протоколе.
– Это было в конце ноября прошлого года. Я поздним вечером проезжал мимо меховой фабрики и случайно увидел, как двое мужчин загружали в багажник своей машины овчинные шкуры. Погрузив их в машину, они поехали в сторону Старо-Татарской слободы. Я решил проследить и поехал вслед за ними. Когда они стали выгружать шкуры, я спрятался за сараем. Когда эти мужики разгрузились и один из них сел в машину, я вышел из укрытия и подошел к ним. Я поинтересовался, что они делают в сарае, принадлежащем моему родственнику? Эти двое растерялись и не знали, что ответить. Один из них, что был моложе, попросил меня не поднимать шума и предложил мне деньги, как он выразился, за аренду сарая. Я отказался и велел на следующий день освободить сарай. О том, что я видел, как они воровали шкуры, я им не сказал. Мы договорились встретиться на этом месте следующим утром. Я приехал к сараю в назначенное время и встретился с молодым парнем. Он представился мне и сказал, что его зовут Андреем, а фамилия его Баринов. Андрей опять предложил мне деньги за пользованием сараем, а когда я вновь отказался, он предложил мне шкуры.
Я решил подумать, и мы решили обговорить этот вопрос в тот же день, вечером. Днем я встретился со своим другом Максимом Марковым и ему рассказал эту историю. Посоветовавшись, мы решили отказаться от денег и взять шкуры. Вечером мы с Марковым приехали в условленное место, где встретились с Андреем. Марков познакомился с Бариновым и предложил ему наладить совместный бизнес. Андрей попросил его объяснить, в чем будет заключаться этот бизнес, и тогда Марков предложил Андрею наладить пошив шуб из этих шкур. О том, что шкуры были крадеными, Марков догадался сам.
После этой встречи мы стали регулярно встречаться с Андреем и несколько раз ездили к нему домой. Он жил в Адмиралтейской слободе. Улицу назвать не могу, но могу в случае необходимости показать ее, а также показать дом, в котором проживал этот Андрей. Он, похоже, был судимым и после освобождения регулярно занимался кражами с меховой фабрики.
У Андрея с его слов были там знакомые, и он вместе с ними начал вывозить шкуры. Кто эти люди, я не знаю, Андрей мне о них никогда не рассказывал. Он нам с Марковым как-то предлагал принять участие в краже, но мы отказались.
Последний раз я встречался с Бариновым в первых числах апреля. Мы были вместе с Максимом, и Андрей предложил нам принять участие в акции. Мы спросили, что за акция, и он нам рассказал, что разработал настоящую операцию по налету на машину, которая должна была перевозить меха. Мы отказались, потому что знали, что в случае задержания за это светит большой срок. Максим предложил Андрею услуги по реализации мехов, мол, у него есть знакомые, которые могут купить эти меха. Андрей заявил, что у него есть уже оптовый покупатель.
Я готов понести заслуженное наказание за то, что принимал участие в реализации овчины, так как догадывался об их происхождении. Но, больше я никаких преступлений не совершал. Маркова я не видел с десятого апреля. Что с ним, если честно, не знаю, но судя по тому, что я здесь услышал, он тоже задержан.
Задав несколько уточняющих вопросов, следователь передал Алмазу протокол допроса. Алмаз прочитал и подписал в местах, указанных следователем. Подобную процедуру совершил и его адвокат. Алмаз встал, и конвой вывел его из кабинета.
«Теперь очередь за Максимом, – подумал Алмаз. – Тогда им ничего не останется, как снять все подозрения в налете на контейнеровоз. Пусть покойный Андрей простит им это».
*****
Максим лежал на своем топчане, когда в камеру ввели его старого знакомого – Фомина. Они встретились, пожали друг другу руки и крепко обнялись. Фомин тут же стал расспрашивать Максима, что тот делал в СИЗО, в какой камере и с кем ночевал. Он не стал ничего скрывать, и рассказал все, что происходило в изоляторе.