***
Мать Максима таяла буквально на глазах. Светлана, как могла, помогала ей справиться с недугом. Она разыскала светил татарского кардиологического сообщества, мать Максима консультировали и осматривали и приезжие врачи, в частности из Москвы, но никто не мог предложить оптимального лечения. Врачи противоречили друг другу, ставя разные диагнозы, и назначая разные медицинские препараты.
– Дочка, – как-то позвала она Светлану. – Мне осталось совсем немного, я это чувствую. Мне очень жаль, что я больше не увижу сына, и он не закроет мне глаза. Это божья кара и мой крест за то, что я совершила в своей жизни большую ошибку. Я бросила любимого человека, когда он заболел и вышла замуж за нелюбимого, с которым и прожила всю жизнь. В жизни у меня была только одна радость – сын. А, теперь его нет рядом! Света пока я еще жива, хочу переписать эту квартиру на тебя. Я уверена, что ты его не бросишь, что ты его любишь. Пригласи завтра нотариуса, я хочу оформить завещание.
Светлана попыталась ее отговорить, но та по-прежнему настояла на нотариусе. Процедура составления завещания оказалась довольно быстрой и через полчаса мать Маркова подписала уже готовый документ. После этого ей опять стало плохо. Светлана вызвала машину скорой помощи. Врач, осмотрев пожилую женщину, отозвал Светлану в сторону.
– Вы, наверное, дочь? Я вам должен сказать, что госпитализировать больную не стоит, она умирает и я бы посоветовал вам подготовиться к похоронам.
Светлана почти не знала эту женщину, но совместное горе сроднило их, и она с искренней болью, восприняла это известие. Бригада скорой помощи уехала, а Света осталась наедине с умирающей женщиной. Она внимательно всматривалась в лицо этой женщины, которая дала жизнь ее любимому мужчине и видела, как жизнь медленно покидает ее тело и разум. Около двенадцати часов ночи Маркова умерла.
Светлана с достоинством похоронила несостоявшуюся свекровь на Арском кладбище. Родственники Марковых узнав, что покойная отписала квартиру Светлане, в похоронах участие не принимали.
***
Максим узнал о смерти матери через три недели после ее похорон. Ему сделали сложную операцию, которая спасла ему почки и мочевой пузырь. Если бы не тот дежурный врач, он бы до утра тогда не дожил.
Марков лежал на койке и смотрел в потолок. Он, не замечал никого и ничего вокруг, рассматривая эти трещины, пытаясь составить из них какую-нибудь фигуру. К нему подошел молодой человек, на плечах которого был наброшен когда-то белый халат.
– Марков Максим? – спросил он и, пододвинув табурет к кровати, присел на него. – У меня к тебе целый ряд вопросов. Первое, о чем хочу тебя спросить, это о твоей драке в камере с осужденным Фоминым. Расскажи мне, что случилось?
Максим сделал удивленное лицо и как раньше, сообщил неизвестному старую байку.
– Сергей Фомин упал сам, за что-то зацепившись ногой.
Человек улыбнулся:
– Вы по-прежнему настаиваете, что Фомин упал самостоятельно без вашей помощи?
– Почему вы не верите в это или вы считаете, что так упасть нельзя? Вы ведь же поверили, что я упал на унитаз так, что пришлось мне делать операцию? А тут не верите!
– Откуда вы знаете, поверил я работникам милиции или нет? Я ведь не ребенок и не наивный. Я знаю, как падают люди, и какие бывают от этого травмы и последствия. Поэтому не верю ни вам, ни милиции. Расскажите тогда, за что вас избили работники милиции? Ведь сдать ментов у вас не считается «западло»?
Максим не стал вступать в полемику:
– Никаких показаний я давать не намерен. Если у вас есть доказательства, доказывайте.
Следователь еще посидел в ожидании, но потом резко встал и удалился. Не успела за ним закрыться дверь, как к Максиму подошел один из заключенных, тело которого пестрело от татуировок.
– Слушай, братишка, какое у тебя погоняло? – спросил он и, увидев удивление, в глазах Максима, продолжил. – Так жить нельзя! У всех есть имена, у собак и кошек клички, а у тебя ничего! Я знаю про тебя все. Как ты гонял ментов на воле и как они с тобой расправились в ИВС. Ты наш парень – вор, а вор не может быть без погоняла. Я слушал, как ты говорил с этим прокурорским. Мне нравится твоя линия. Я бы дал тебе погоняло, если не возражаешь. Будешь Максом. Это хорошее погоняло. Ты должен соответствовать своему второму имени, оно дается, как и имя, всего один раз. Меня можешь называть Резаным. Ты, когда тебе разрешат ходить, найдешь меня на двойке. Меня там каждая собака знает.