***
Алмаз и Максим сидели в зале под наблюдением конвоя. Они тихо разговаривали, стараясь не привлекать внимание конвоя. Максим рассказал, что вместе с ним в камере сидел Сергей Фомин, который оказался милицейской «уткой». Рассказал, как между ними произошла ссора, в результате которой менты его сильно избили. Алмаз удивлялся, как другу удалось вычислить эту подставу. Секретарь пригласила всех в зал. Когда люди расселись, вышла судья, и зачитала результативную часть приговора.
Фазлеев Алмаз за сбыт заведомо краденого имущества приговорен к трем годам лишения свободы с отбыванием наказания в колонии усиленного режима. Максим, помимо этой статьи, был осужден за оказание сопротивления работникам милиции при исполнении ими должностных обязанностей. Ему дали шесть лет с отбыванием наказания в колонии строгого режима и с возмещением ущерба автопарку милиции.
Услышав приговор, Светлана заплакала. Максим смотрел на нее и, стараясь ее как-то успокоить, всем видом пытался показать, что доволен приговором. После того как все родственники покинули зал, конвой повел их уже осужденных, к машине.
– Держись, Максим! – крикнула Светлана. – Я все сделаю, но вытащу тебя из зоны! Верь мне! Я люблю тебя! Слышишь! Люблю!
Их почти силой затолкали в фургон, и машина тронулась.
ЭПИЛОГ
Максим уже пять суток отбывал наказание в штрафном изоляторе, так как демонстративно в присутствии осужденных, отказался выходить на работу в шахту. Администрация колонии спокойно отнеслась к этой дерзости заключенного, который бросил лопату и отказался работать. Марков за свои полтора года успел сменить три лагеря, в которых он зарекомендовал себя только с отрицательной стороны. Его переводили из штрафного изолятора в помещение камерного типа, надеясь, «сломать» его волю, но все попытки были безрезультатными, он по-прежнему держал воровскую марку. Его авторитет быстро рос среди осужденных. Вскоре, он был назначен ворами в законе «смотрящим над положением» в этой зоне.
Зона, куда он в этот раз попал, именовалась среди осужденных не иначе, как «красная», то есть в ней власть над осужденными держали «общественники», или как еще их называла администрация, «лица, осознавшие содеянное и вставшие на путь исправления». Таких зон, как эта в Воркуте, было всего две. Остальные жили по обычным воровским законам.
Зона была рабочей, и каждый день десятки заключенных, отправлялись в забой добывать уголь. Случай с Максимом был первым за последние полгода, когда зэк отказывался работать. Раньше там процветали воровские законы, но с приходом нового начальника, жизнь в зоне резко изменилась. Кого-то из «отрицаловки» удалось сломать, кого-то перевести в другие колонии. Ходили слухи, что отдельных заключенных просто убили, списали, как погибших в забое от взрывов метана. Никто не проверял достоверность этих слухов. Зона числилась благополучной и комиссии туда не приезжали.
И вдруг, серьезное ЧП! Отказ от работы и кого заключенного, который осужден по первому разу. Был бы вор, а здесь неведомо кто. Маркова закованного в наручники, привели в кабинет начальника колонии.
За большим столом, покрытым зеленым сукном, сидел громадного роста полковник внутренней службы. Марков представился, как требуют правила внутреннего распорядка и, не моргая, уставился на начальника.
– Ты, кто по жизни? – спросил его полковник. – Вор или ненормальный? Ты, наверное, не понимаешь, что никто тебе не позволит здесь возродить воровские законы? У нас нет воров, и никогда не будет! Ты меня понял? Здесь, я хозяин! Я решаю, как будут жить осужденные. Если встанешь у меня на пути, раздавлю как муху! Еще никто не пытался здесь устанавливать свои порядки! Не получится и у тебя! Ты просто исчезнешь, и никто не будет заниматься твоей смертью. Ну, умер, ну с кем не бывает. Север! Заболел и умер! Ты видел наше кладбище? Там лежат воры по круче тебя. Ты по сравнению с ними, просто «сявка». Видишь, они лежат, а я живу и жить буду, даже когда и ты будешь там лежать.
Он нажал кнопку на столе и за спиной Маркова появился конвой.
– Десять суток штрафного изолятора для начала, – скомандовал полковник.
Максима повели через плац, на котором уже полчаса мерзли заключенные, ожидавшие ночную проверку. Было ужасно холодно. Если в средней полосе еще стояли теплые осенние деньки, то здесь уже лежал снег и сильный северный ветер хозяйничал на бескрайних просторах тундры.
Камера штрафного изолятора представляла собой небольшую комнату размером три, на три метра, без окон и поэтому определить время суток в камере было совершенно невозможно. Расписание заключенного в штрафном изоляторе значительно отличалось от расписания зоны. Подъем в шесть утра. Нары поднимаются и пристегиваются к стене. Весь день, как правило, заключенный проводит стоя. Пол и стены камеры выложены специальным образом, из них торчат острые камни, не позволяющие штрафнику облокотиться о стену или сесть на пол. Пол камеры находится под определенным углом, что не позволяет заключенному прямо стоять на полу. В камере поддерживалась положительная температура, не превышающая четырех градусов. Питание состоит из кружки воды и двухсот граммов черствого хлеба, которую дают раз в день. Вырваться из штрафного изолятора практически невозможно. За всю историю лагеря, из этого изолятора не было ни одной попытки побега. Отбывший в штрафном изоляторе заключенный терял в весе не менее десяти килограммов и многие после освобождения едва передвигали ноги от истощения.