Мысль о том, что она сегодня увидит Максима, придала ей силы. Взглянув на часы, Светлана торопливо оделась. Ей еще надо было купить разрешенный набор продуктов для Максима. Женщина выпорхнула из номера, как бабочка, и, не обращая внимания на холодный ветер, побежала по магазинам.
***
Комната для свиданий представляла собой небольшое помещение без окон. Под потолком горела лампочка. Ее тусклый свет не позволял разглядеть даже это небольшое помещение. В центре комнаты стоял грубо сколоченный стол и два табурета, все это было намертво привинчено к полу. Перед входом женщина–контролер тщательно проверила продукты и личные вещи Светланы и, убедившись в отсутствии запрещенных предметов, пропустила ее.
В полутьме Светлана выложила продукты на стол, присела на табурет и стала ждать. Максима привели только через пятнадцать минут.
Он вошел в дверь и остановился у порога. Она не сразу узнала его. Перед ней был другой, абсолютно изможденный человек, с лицом серого цвета, еле стоящий от слабости. Только улыбка была до боли родной.
– Здравствуй дорогая! Не узнаешь? Богатым буду! – улыбался Максим.
Светлана заплакала и бросилась к нему на грудь. Они долго стояли, обнимаясь и целуя, друг друга. Губы Светланы, не переставая, шептали его имя и слова любви. Марков присел на табурет и принялся за еду. Он ел с такой жадностью, что Светлане стало страшно и неудобно наблюдать за ним.
Его выпустили из штрафного изолятора еще утром, и он никак не мог наесться. Пища была не замысловатой, заключенных кормили сухим картофелем и полусгнившими овощами. Из-за нехватки витаминов у многих стали кровоточить десны и выпадать зубы.
Перехватив ее взгляд, Максим тихо произнес:
– Извини, наверное, выгляжу, как свинья, но такой вкуснятины я не ел, ни разу в жизни! В штрафном изоляторе мне снилось жареное мясо и пирожки с картошкой, и вдруг ты!
Светлана вышла из комнаты и через минуту вернулась с двумя железными кружками с кипятком. Она заварила чай и Максим, с наслаждением прихлебывал еду горячим чаем.
– Слушай, Света! Меня сейчас конвоировал наш земляк из Казани. Мы с ним встречаемся уже второй раз. Я наводил справки и представь себе, он действительно из Казани и через полгода ему на дембель. Зовут его Мустафин Шамиль, он призывался Советским военкоматом. У меня есть одна идея, и, если она прокатит, он мне здорово поможет. Найди его семью в Казани и посмотри, как они живут. Может, договоримся с ним, он мне свободу, а мы ему квартиру матери. Здесь уже было такое, когда солдаты выводили заключенных из зоны. Не сидеть же мне здесь весь срок? В любом случае весь срок не просидишь или администрация убьет, или сам себя прикончишь.
– Максим, ничего не говори, я поняла. Все сделаю, как скажешь. Это, наверное, единственный выход в этом положении. Я остановилась в гостинице, но завтра же, улечу в Казань и займусь этим делом. Ты очень плохо выглядишь и мне надо поторопиться. Прошу тебя, не вставай в позу, кому это надо? Иначе они больше свидания мне не дадут. Потерпи, наконец, попробуй попасть в больницу, полежи там пока я все решу. А, там видно будет!
Время пролетело незаметно. Дверь открылась, и в проеме возникла фигура солдата с малиновыми погонами. Максим встал и, заложив руки за спину, молча, направился на выход.
– Солдат! – неожиданно окликнула Светлана. – Вы, правда, из Казани? А, на какой улице живете?
– На Журналистов. Недалеко, от химико-технологического института, в частном секторе, – ответил солдат и с любопытством посмотрел на женщину. – Будете в Казани, кланяйтесь городу. Я люблю Казань.
Максим вышел, за ним последовал солдат. Светлана убрала крошки со стола и, открыв противоположенную дверь, пошла вдоль коридора на выход.
На следующий день она вылетела рейсом на Ленинград, а оттуда в Казань.
***
Светлана вышла из трамвая пятого маршрута и, пройдя с десяток метров, свернула на улицу Журналистов. Несмотря на холод, улица была многолюдной. Мимо нее то и дело пробегали студенты, спешившие на лекции. В конце улицы, в районе молокозавода еще оставался островок частного сектора, состоявший из нескольких десятков деревянных домов. В одном из них до призыва и жил Шамиль Мустафин.
Светлана без труда нашла его дом. Домом это строение назвать было трудно, его вид действовал угнетающе. Потемневшие и сгнившие от времени доски, которыми была когда-то обшита избушка, местами представляли собой настоящую труху. В небольшом саду росли три яблони и несколько вишен. На заборе из поломанного штакетника висели серые тряпки.
Светлана осторожно постучала в окно и прошла к двери. Дверь открыла невысокая старушка. На голове ее был платок, а на ногах большие резиновые галоши.