Они быстро добрались до остановки. Автобус подъехал сравнительно быстро, и она уже через сорок минут была у себя в гостинице. Сняв шубу, она спустилась в ресторан и села за свободный столик. Заместитель начальника колонии Константин Петрович Усов с опозданием в пять минут, появился в дверях ресторана. Он извинился перед ней и присел к столу.
– Ну, что будем пить и есть? – спросила его Светлана и протянула ему меню.
Взяв его, Усов принялся его изучать. Как только он положил меню, перед ними появился официант. Усов стал заказывать закуски и салаты.
– Прошу тебя, все должно быть быстро приготовлено! У меня нет времени ждать, когда вы там все проснетесь, – сказал он официанту.
Тот быстро принес заказ и они, разлив спиртное, выпили за встречу. Светлана вновь обратилась к Усову со своей просьбой. Константин Петрович по привычке завел свою старую песню.
– Света я всей душой хочу помочь вам, но ваша просьба очень сложна. Марков не хочет вставать на путь исправления и постоянно нарушает режим содержания. Понимаете, своими действиями он дискредитирует проводимую администрацией политику перевоспитания осужденных и тем самым лишает себя и такую красивую женщину, свиданий.
Светлана слушала его, стараясь угадать, чего затребует он на этот раз. Ложиться с ним в постель, ей ужасно не хотелось. Она еще помнила эти грубые влажные руки и его несвежее дыхание и поэтому она решила, что в этот раз попробовать обойтись деньгами.
Выпив больше половины бутылки коньяка, Усов заметно захмелел. Его правая рука под столом нашла колено Светланы. Его маленькие карие глаза загорелись неприятным огоньком вожделения. Этот огонь то затухал, то загорался вновь, и от этого ей становилось как бы, не по себе.
– Пойдем, Света в номер, там и поговорим, – предложил он. – Я не хочу здесь вести подобные разговоры.
– Константин! Ты извини меня, пожалуйста, но я сегодня не готова к близости. Ну, по женской причине. Давай, перенесем это на другой удобный для тебя день.
Это признание в какой-то мере охладило пыл Константина Петровича, и он, налив еще рюмку коньяка, залпом выпил ее без закуски.
– Константин Петрович, – обратилась к нему Светлана. – Мы уже как бы давно знаем друг друга, и я надеюсь на ваше понимание. Скажите, сколько стоит организация этого свидания? В рублях или в долларах.
Усов посмотрел на нее помутневшим взглядом.
– Для тебя это будет стоить в полторы тысячи рублей. Я обычно деньгами не беру. Это не Москва и здесь, многие с деньгами. Только, что толку здесь от денег, если кругом на тысячи километров тундра и кроме медведей, никого нет! Вот так и живут здесь советские миллионеры. Если ты готова к затратам, то я готов предоставить тебе свидание хоть завтра утром! Но хочу предупредить, что это свидание будет не более часа. Я тоже не хочу подставляться, мне с полгода служить осталось.
Светлана улыбнулась.
– Петрович! Я всегда думала, что с тобой можно договориться. Ты деловой мужик и мне приятно с тобой общаться. Я готова хоть сейчас с тобой рассчитаться. Давай, договоримся так, пятьдесят процентов сейчас, а остальные после свидания. Договорились?
Усов усмехнулся и, налив себе очередную рюмку, опрокинул ее в рот.
– Света, мы кажется, с тобой понимаем, что говорим, и что делаем? Эх, Света! Ты бы знала, как мне надоела эта, чертова тундра, эти ночи по полгода. Я люблю солнце, моя родина – Краснодарский край! Там много солнца, черешни, персиков и абрикосов. Но всю свою сознательную жизнь мне пришлось служить на Крайнем Севере. Почему такая несправедливость? Почему одни в Москве и Ленинграде, а я всю жизнь на Севере?
Петрович все больше хмелел. Его слова становились все более критичными и жесткими. От него Светлана узнала, что администрацией колонии предпринимаются все меры по переводу зоны в разряд «красных». Что ими на днях получено негласное одобрение от руководства области не щадить никого, кто не желает подчиняться приказам администрации колонии и установленным ими правилам.