Сергей жил в квартире один. Она досталась ему от бабушки, которую мать Сергея забрала к себе в Казань. Тяжело дыша, Марков сел на край дивана и стал ждать, когда бывший его приятель очнется. Тот по-прежнему лежал без движения и даже не стонал.
Полчаса Сергей не подавал признаков жизни. Максим принес с кухни чайник и тонкой струйкой полил ему на лицо. Тот застонал и открыл глаза. В ужасе он стал биться и извиваться, как червяк, пытаясь развязаться и встать. Марков спокойно прошел на кухню, зажег газовую плиту и поставил на нее чайник. Затем вытащил изо рта Сергея кляп и приступил к допросу.
***
– Что, Иуда, очнулся? Рассказывай, как ты со своими дружками хотели поставить меня на «бабки»!
Максим редко говорил по фене и других за это не уважал, но в этот раз он решил говорить именно на языке преступного мира.
– Ты в натуре, забыл, что мы с тобой земляки? Я смотрю, ты ссучился здесь в Москве, зарос жиром и решил на своем пацане сделать капусту? Задушу, сука!
Сергей лежал на полу, молчал и трясся от страха.
– Давай, рассказывай! – произнес Максим и сильно ударил его в лицо.
– А, а, а! – завопил Сергей. – Я все расскажу, только не бей.
– Давай, рассказывай, если начнешь врать или крутить, задушу.
– Я недавно попал на «бабки», – начал рассказывать Сергей. – Мы с ребятами попали на «катал» в гостинице и проиграли в карты около десяти тысяч рублей. За неделю нам удалось набрать около четырех тысяч. Ребята, как и я, нигде не работают и в основном промышляли небольшими аферами с приезжими и провинциалами. Но, как назло, за последние дни нам не попался, ни один лох, денег нет, а срок возврата через три дня. Вот тут ты и появился со своими мехами. У нас моментально возник план тебя кинуть на «бабки». Все шло нормально, по намеченному нами плану, только в последний момент все обломилось. Когда ребята вскрыли машину, то обнаружили пустой багажник.
– Выходит, что это ты их навел на меня? Я правильно тебя понял?
Слушая его, Марков потихоньку осматривал жилище Сергея. Он открывал ящики стола, тумбочек, надеясь найти в них что-нибудь ценное. Обшарив всю квартиру, он обнаружил только тысячу рублей, припасенных хозяином на «черный день».
Максим взял нож и освободил руки пленника от веревок. Дал ему ручку и чистый лист.
– Пиши все, что только что рассказал мне.
– Ты что, Максим? Я не буду писать на себя! Своими руками себе приговор подписывать! – взмолился Сергей.
Максим пододвинул к себе вскипевший чайник, налил из него полчашки и плеснул в разбитое лицо Сергея. Тот взвыл и схватился за лицо. От страха и боли он рыдал, как ребенок. Слезы безудержно текли из его глаз. Он размазывал их вместе с кровью по своему лицу.
– Если не напишешь, обварю кипятком! – как-то буднично произнес Максим и схватился за чайник.
Сергей моментально затих и сел за стол. Писал он долго, слова раскаяния с большим трудом ложились на бумагу. Он несколько раз останавливался и переводил дыхание. Наконец он закончил писать и отложил лист и ручку в сторону.
Марков взял бумагу и, усмехаясь над корявым почерком Сергея, начал читать. Написанное его полностью удовлетворило.
– Теперь слушай меня, сука! «Ломанешься» к ментам, посадишь себя сам. То, что вы сделали с ребятами, называется разбой. Тебе и им светит за это, как минимум, червонец. Я сейчас заберу в квартире все, что сочту нужным. Это за моральные и материальные издержки.
Максим взял немного: деньги, магнитофон «Грюндик». Он направился к выходу из квартиры. В дверях он на минуту остановился и еще раз окинул обстановку в квартире. Его внимание привлекла необычная шкатулка в серванте. Шкатулка была пустой, но сама работа представляла большую ценность. Даже невооруженным и не опытным глазом было видно выдающуюся ювелирную работу старого мастера. Марков взял ее в руки и обнаружил на ее дне клеймо. Внимательно присмотревшись, он понял, что она золотая и инкрустирована эмалью и камнями. Камни сказочно переливались на свету. Максим, не колеблясь, забрал и ее.
– Чья вещь? – спросил он Сергея.
– Память от бабки! Ей в молодости жених подарил, когда на войну уходил в четырнадцатом.
***
Выйдя из дома Сергея, Марков направился к своей машине. Вид у него был, мягко говоря, не совсем презентабельный.
«Такому красавцу самое место на Казанском вокзале», – усмехнулся он.
Казанский вокзал напомнил Максиму далекое детство, когда они всей семьей ездили на юг. Все те же толпы народа толкались у железнодорожных касс, все тот же запах пота и немытых тел висел в воздухе. Осмотревшись по сторонам, Максим нашел то, что было ему нужно. Буфет располагался в одном из углов здания вокзала. Недолго думая, он направился в сторону буфета. Купив кофе и пару бутербродов, он с жадностью набивал ими рот. Он не заметил, как к нему подошел милиционер и остановился сбоку от него. Представившись, как положено, он вежливо попросил у Маркова документы. Максим, молча, протянул ему паспорт.