– Давай, понимайся. Есть базар!
Они вышли из барака и направились в сторону производственного корпуса. Открыв дверь, Иван увидел нескольких заключенных, которые наплевав на всякую пожарную безопасность, «дымили» среди досок и опилок.
– Что, Скок? Чего замер, как муха на навозе? Давай, шевели батонами! Давай, прогони уважаемым сидельцам о своих делах в Новгороде. Поведай честной братве, как ты выставлял там хаты!
Иван моментально все понял. Он посмотрел на осужденных, которые сидели и смотрели на него с суровыми лицами и понял, что шутки кончились.
– Чего трясешься фраерок? Ты знаешь, что кореша из Новгорода нам «маляву» загнали? Так вот, сука, ты сказочник, – произнес один и дважды ударил его ножом в живот.
Добивать они его не стали и все, молча, разошлись по отрядам. Его спас дежурный по производственному корпусу, который случайно зашел в это помещение. Истекающего кровью Пронина срочно госпитализировали. В больничной палате Иван узнал, что авторитетным заключенным стало известно, что он, находясь в пересыльной тюрьме взял себе биографию одного из авторитетов Новгорода. Сначала все проходило гладко, его хорошо встречали на пересылках, честная воровская братва делилась с ним последним. Он вкусно ел и крепко спал, не зная, что «малявы» уже неслись по тюрьмам и лагерям. Жить ему оставалось совсем недолго. Чужая жизнь, взятая на прокат, на зоне не прощается.
Иван провалялся в больничке больше двух месяцев и вышел оттуда худым и бледным. После того как его поставили на ножи Иван не знал, как ему дальше жить на зоне. Идти в сословие «мужиков» и пахать на производстве, ему не хотелось, а записаться в «активисты» было страшно. После всего этого, он ужасно боялся блатных, которые не простили бы ему это. Пока он размышлял над превратностями судьбы, его вызвал к себе начальник оперативного отдела:
– Как дела, Ваня резаный? Ты знаешь, что ты приговорен блатными. Жить тебе – дня два не более?
У Ивана от страха подкосились ноги. Он уперся рукой о стенку и со страхом взглянул на «кума».
– Так, что Ваня, у тебя одна дорога – в актив. Вокруг тебя одни ножи, так, что давай, думай, – произнес начальник и закурил.
Иван лихорадочно думал. От умственного напряжения на его покатом лбу появилась испарина.
– Я согласен, – еле слышно произнес Иван.
– Вот и хорошо. Будешь работать на сытном месте.
На следующий день его назначили хлеборезом в столовую.
***
Жизнь Ивана потекла размеренно ровно. Иногда ему казалось, что ничего не может поколебать его будущее, да и срок, словно майский снег, таял день за днем. Однажды, во время помывки в бане его попытались ошпарить блатные. Один из заключенных налил полную шайку кипятка и медленно направился к скамейке, на которой сидел Иван. Тот сидел спиной и не видел происходящего, так как вся голова и лицо его было в мыле. Осужденный уже поднял шайку, как вдруг он с криком выпустил ее из рук. Никто тогда толком и не понял, что конкретно произошло. Заключенный с криком свалился на пол, страшно ошпарив себе лицо и грудь. Это Андрей подбросил ему под ноги кусок мыла, которого не заметил осужденный. Единственным человеком, который впоследствии узнал об этом, был Иван. Вот тогда, он впервые, пообещал пригласить Андрея к себе, в Новгород.
Однако, как говорят, если хочешь рассмешить Бога, расскажи ему о своих планах. Так и случилось. Иван оказался на свободе на полгода раньше Андрея, и новая жизнь захлестнула его. За все это время, пока Андрей досиживал срок, Иван не отправил ему ни одной обещанной посылки. Прошло еще полгода и, Иван вообще позабыл о друге. Все слилось в одну пивную реку. Сейчас, находясь в баре, Иван радовался приезду своего товарища. Проснувшееся было чувство вины, быстро сменилось вечным желанием выпить за чужой счет.
Андрей заглянул в глаза бывшего друга, но не смог разглядеть там, ни радости встречи, ни вообще чего-то человеческого. Глаза Ивана больше напоминали болото, топь и грязь.
Оплатив заказ, Андрей вышел из бара. Бывший его товарищ, и его собутыльники, шустро пересели за его столик, и бросились подъедать и допивать остатки его ужина.
***
Андрея разбудил настойчивый стук в дверь его номера. Он быстро вскочил, натянул на себя спортивные штаны и футболку. Одевшись, он открыл дверь. На пороге его номера стояла миловидная блондинка, чуть более двадцати лет. Спросонья парень не сразу сообразил, чего та хочет