— Пойдем.
Марина хохотала.
— Напугались, бедные, опять. Такие впечатлительные!
Внешние данные девушки были очень привлекательными. На пустынной тропинке они часто останавливались и — вот черт! — Андрей не мог отделаться от мысли, что его ведут в какой-то омут. Только сексуальная страсть его удерживала рядом с говорливой колдуньей. Вот, стоят они под деревом, жмутся друг к другу, а сзади подходит та, с жесткими волосами... Третье пришествие!.. До церкви, до деревни не дошли. Завалились в свежем травяном стогу, пропитанном солнечным теплом. Сладко, жарко...
— Подожди! Тут кто-то есть!
Марина натянулась как струна. Тело, только что податливое, нежное, налилось мускульной силой, девушка села, медленно поворачивая голову назад.
— Успокойся, никого здесь нет. Я же знаю, что все это твои выдумки.
Андрей снова хотел овладеть девушкой, но Марина стала холодна и бесчувственна.
— Пошли отсюда.
— Перестань.
— Идем, я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось.
— Не переигрывай. Ты так часто рассказываешь все эти выдумки, что сама стала в них верить. Расслабься.
— Не злись, ты же знаешь мою историю, так что лучше не выводи меня из себя. Пойдем.
Гусаров, чертыхаясь, поплелся за Мариной обратно к студенческому поселению.
— Смотри, — повернулась недавно желанная девушка.
Андрей проследил ее взгляд.
— Видишь?
— Что?
Девушка молчала. Шизонутая, точно. Что там? Какая-то тень у стога мелькнула? Показалось? А, ну ее! Насколько сильно, однако, внушение! Гусаров проводил Марину и больше не притрагивался к ней. Динамо! Помешанное динамо.
С тех пор всякая потусторонняя ерунда, эти россказни о неведомом, самовозвеличивание на почве верований и чертовщины Андреем воспринималось в штыки. Но жена попросила, и Гусаров достал триста пятьдесят рублей на обучение в кудратовской академии.
Алена была счастлива. По крайней мере, выказала удовольствие.
Кроме ориентирования всей милиции на розыск Буташева, Гусаров отрабатывал другие версии о взрыве дома. Чеченец и вправду мог оказаться ни при чем. Андрей проверял собственную информацию и сообщения друзей из других отделов. Самые бредовые наколки брал на учет, ибо немного сомневался в главном: он ли сам объект покушения? Если так, то обезопасить семью и соседей — это его кровное дело. Как отца, как специалиста, как гражданина, в конце концов. Одиннадцатый отдел УУР будет землю рыть, все обшарит, но личностные связи ментовского дома ему до конца проследить не удастся. Пусть на прослушку поставят все квартиры, пусть «ноги» приделают всем проживающим — это будет запоздалым решением. Он, Гусаров, почему-то знает всю подноготную проживающих вместе с ним в одном доме сотрудников милиции. Покушение могло быть рассчитано на них.
Многие из задержанных после трагической гибели сотрудника РУОП справедливо считали, что легко отделались — всего лишь постояли в раскорячку у стеночки, да ответили на вопросы оперативников и следователей. Покинув Литейный,4 и пару дней поосторожничав, вернулись к прежней жизни. Что ж, обычные издержки ведения рискованных дел. Только люди Буташева снова ощутили на воле неуют и отчуждение знакомцев.
— Лучше с черными дел не иметь. За ними теперь слежка и прослушивание.
Руслан Буташев запустил дезу, что руоповца убили казанские, но это не отвело подозрений от кавказцев. Милиция, и так не благоволившая к ним, совсем озверела — на каждом шагу придираются. Салман Ибрагимов, побывавший на Литейном в период руоповских облав, не выглядел угнетенным или озабоченным. Позвонив на радиотелефон Буташева, Салман весело кричал:
— Руслан, они меня поставили к стенке, заставили раздвинуть ноги так, что я чуть не разорвался пополам вдоль всего туловища, — он смеялся, тряся толстым животом. — Тебя так ставили?
— Бывало.
Буташева злила эта черта в Ибрагимове. Толстяк не долго переживал напряженные моменты. Сделав вывод из происшедшего, поняв его неизбежность, Салман переключался с переживаний на веселость.
— Если бы Гусар не взял меня на допрос, я бы не выдержал, честное слово, мамой клянусь, разорвался бы.
— Что про меня спрашивали?
— Спрашивали где тебя можно найти. Я им сказал, — Салман опять затрясся от смеха. — Я сказал — в Чечне. Как тебе удалось убежать из ресторана?
— За тобой следят?
— Конечно! И еще долго будут следить. Они уверены, что их человека убили чеченцы. Ты хорошо спрятал Гари?
— Не волнуйся, у нас квартир хватает. Тебе надо тоже сменить жилье, я скажу куда переехать. До связи.
Закончив разговор с Ибрагимовым, Буташев размахнулся и с силой разбил радиотелефон о стенку. Он никогда не говорил по одной трубке дважды. Сразу после разговора аппарат уничтожался. Безопасность достается недешево.