— Упс?
— Почему вы… какова была причина, капитан? — мне удалось справиться.
— Не было причины, — невинно ответил он, поворачиваясь к выходу из комнаты.
Спина Джим была эстетически приятной. На самом деле, Джим был очень-очень приятным. Даже те части Джима, которых я ещё не видел…
— Что ж, это было… неожиданно, — сказал я, и меня не устраивало то, как мой голос дрогнул.
Он поднял ладони в человеческом жесте капитуляции и не оглядываясь назад.
— Эй, ты сказал, что я не должен тебя предупреждать.
Зачем?
Почему я это сказал?
========== Часть 12. Двенадцатый раз ==========
Музыка, эхом разливающаяся по грандиозной комнате премьер-министра Брин, оказалась довольно отвлекающей; звуковые волны отскакивали от полированных каменных стен и создавали какофонию дисгармоничных аккордов, которые в итоге заставили меня занять себя работой, чтобы игнорировать острую боль в моей голове.
Шепчущие разговоры долетали до меня, их владельцы совершенно не обращали внимания на отсутствие конфиденциальности, поскольку не знали о вулканском слухе. Банкет уже закончился, и большинство гостей встали из-за своих столов, чтобы поговорить друг с другом или потанцевать.
Это было и в случае с Нийотой, которая танцевала с маленьким мальчиком из Брин примерно семилетнего возраста. Он очень часто смеялся по причинам, которые я не мог понять, и продолжал просить её говорить на «странных языках», поскольку он называл многие, многие языки, о которых знал сотрудник по коммуникациям Энтерпрайз. Я обнаружил, что это мне понравилось — видеть Нийоту счастливой. Я обнаружил, что, возможно, я не видел её такого открытого счастья в течение очень долгого времени.
Пока я размышлял над этой мыслью, я поддерживал беседу с одной из дочерей премьер-лидера, двадцатипятилетней девушкой по имени Ксиксия, самой отличительной чертой которой были её огромные глаза, от цвета ириса до глубокой богатой охры. В сочетании с пурпурной окраской кожи из-за невероятно низкой концентрации гемоглобина в крови, люди Брин были явно очень эстетичны для людей, они будто сияли изнутри.
Жизнь Бриннена была любопытно сходна с людской, равно как и их темпы роста, однако, я наблюдал незначительные различия в процессе старения: наиболее вероятно, что их метаболизм позволял более медленное увядание тканей кожи, поскольку премьер-министру было, как утверждалось, шестьдесят семь лет, но она оказалась значительно моложе этого возраста.
Капитан в настоящее время разговаривал с ней и с премьер-мужем, дико жестикулируя, чтобы заставить их понимать себя всякий раз, когда его переводчик сталкивался с трудностями.
Борьба была не в том, чтобы выразить моё удовольствие, заставившее тупую боль сжать моё горло. Неужели никогда раньше не было так сложно сдерживать желание рассмеяться?
Внезапно наши глаза встретились, и он широко улыбнулся мне. Я кивнул и вернулся к разговору с Ксиксией.
— …что не такое белое, как комбинировать двигатели, чтобы приспособить правильный пропеллер для наземных поездок… — для такой молодой женщины она была довольно умной. Бриннен, казалось, очень ценил достижения каждого человека, так как даже члены премьер-семьи были заняты на полный рабочий день. Ксиксия занималась механикой, в частности, транспортными средствами. — …люди склонны забывать все чёрное.
Переводчик явно не мог интерпретировать некоторые из своих фигур речи. Однако я уже определил, что Брин ассоциировал цвета с определёнными образцами логики, в которых белый был прост, а чёрный сложен. Также упоминались красно-синие, но их значение до сих пор оставалось неясным без дальнейших доказательств.
Когда я поговорил с ней об основах некоторых элементарных наземных транспортных средств Вулкана, она очень ярко улыбнулась и потянулась к моей руке.
— Эй, это Сиксия, верно?
— Кси-кси-я, — она скорректировала произношение капитаном своего имени с небольшим нахмуренным взглядом, её радужки слегка мерцали в знак раздражения.
— Хорошо, очень приятно встретиться с вами, Ксиксия, и мне очень жаль прерывать ваш разговор с мистером Споком. Но видите ли, мой друг не любит, когда его трогают, поэтому я был бы признателен, если бы вы этого не делали, хорошо? — тон Джима был невероятно дружелюбным, но он был явно напряжен, почти сердит, и стоял очень близко от меня.
— Вы прикасаетесь к нему, — обвинила она его, указывая на то, что, я посмотрел, рука Джима слегка опустилась на моё плечо. Я чувствовал её там, но прикосновение было настолько обычным, что я даже не думал об этом.
Рука тут же соскользнула.
— Да, и это было ошибкой. Извини, Спок.
Я не знал, как правильно ответить на его извинения, и так и не ответил.
— Увидимся позже, — он быстро ушёл, и его мгновенно осадили просьбами о танце, прежде чем он смог вернуться к премьер-лидеру.
Внезапно у меня был мимолетный образ самого себя, грубо взявшего его руку и ведущего в мелодии, пока его сердце не стало единственным, что я мог слышать, и я бы танцевал с ним и никогда не отпускал его.
В тот момент, когда я понял, что я делаю (фантазирую… это было так… по-человечески) мне стало стыдно за мою слабость, и я почувствовал страх за потерю контроля, и к чему это может привести. Это увлечение выходило из-под контроля. Я решил медитировать той самой ночью, несмотря на моё истощение, и убрать все противоречивые эмоции.
— …поэтому, по сравнению с автомобилями Терран, преимущества многочисленны, — пояснил я.
— Да, я могу понять, — сказала Ксиксия и моргнула, медленно, затем подошла поближе. — Спок… — её произношение моего имени было почти точным, редким случаем среди новых цивилизаций, — …вы хотите потанцевать? Я знаю, что вы не похожи на одиннадцать других, с которыми вы пришли… ваши глаза не похожи на их. И я вижу, что другие любят быть задействованными в прикосновениях. Ваш лидер говорит, что вам не нравится, когда вас трогают. Это чёрное или белое?
— Если это абсолютно не необходимо, мой вид избегает прикосновений с представителями других рас, — объяснил я.
— Значит, вы не хотели бы прикоснуться ко мне?
Очень быстро я подумал о том, чтобы открыть свой разум для возможности её красоты. Но я знал, что это не повлияет на меня, как это было в случае с Джимом. Я мог бы найти её приемлемой, но не более того, и я, конечно же, не хотел прикасаться к её коже, когда мой усталый ум не мог быть сильнее, если бы он отклонял любые чужие мысли. Кроме того, танцы с кем-то, кто не был эмоционально связан со мной, каким-то образом были мгновенно нежелательными и неслыханными для истинного вулканца.
— Нет.
Вместо того, чтобы мерцать, её глаза теперь потемнели, но она не выглядела сердитой.
— Это отрицательно.
Я предположил, что ей грустно. Я хотел утешить её или, возможно, извиниться за то, что видел людей, причиняющих боль другим. А потом…
— Это белое, вы хотите прикоснуться к своему лидеру.
Я не мог придумать адекватного ответа на это заявление.
— Привет, Спок, могу я поговорить с тобой на минутку?
Нийота слегка коснулась моей руки одним пальцем и жестом указала, чтобы я следовал за ней.
— Да.
Она повела меня к менее ярко освещенному углу.
— Пожалуйста, — она подмигнула мне, я не понимал.
— Я не понимаю, в чём мне необходимо быть благодарным.
— Среди людей принято «спасать» друга, которого просят о чем-то, что он хочет отклонить, — терпеливо объяснила она.
— Понятно, — я был благодарен. — Тогда я благодарю вас.
— Нет проблем.
И с напутственной улыбкой она ушла, мимолетно и быстротечно.
Я двинулся, чтобы последовать за ней в переполненную область (несмотря на то, что разговоры были областью знаний Джима, и, конечно же, не моими), но был задержан.
Его пальцы едва коснулись моей руки, но его голос звучал громко и греховно в моих ушах.