– Нет. Я был… на встрече. – Эрику не хотелось распространяться об этом.
– У вас есть семья? У меня есть, жена, трое детей.
– Ну… да, есть.
– Но живете вы один, не так ли? Я кое-что разузнал о вас. Вы ведь живете в Тауншипе, да?
– Точно, так и есть. – Эрик был удивлен, что детектив что-то про него «разузнавал», но на самом деле ничего сложного в этом не было: в наши дни любой может узнать что угодно с помощью Гугла.
– Значит, со своей семьей вы не живете?
– А нам обязательно разговаривать о моей семье? – Эрик не хотел говорить о Ханне или Кейтлин. Тем более что детектив явно должен был знать Кейтлин по роду деятельности. – Давайте все-таки поговорим о Рене Бевильакуа. Ведь мы для этого здесь, не так ли?
– Ладно, нет проблем. – Детектив Роадес откинулся на спинку стула и скрестил ноги. Его мясистое лицо сморщилось. – Расскажите мне все, что вы о ней знаете. Это так печально, ее родители просто вне себя от горя. Ее отец просто места себе не находил, когда мы были у них дома.
– Конечно. – Эрику было тяжело даже представить, что испытывает сейчас семья Рене. Ему приходилось иметь дело с людьми, чьи близкие становились жертвами преступлений – с ними всегда было очень тяжело работать, терапия помогала мало и очень медленно, иногда лечение занимало годы.
– Как вы познакомились с Рене?
– Вообще-то я не был с ней знаком. – Эрик осторожно подбирал слова.
– О, вот как. А я думал, вы ее знали.
– Нет, не знал.
– Мне казалось, что там, в больнице, вы сказали, что она была одной из ваших частных пациенток?
– Нет, я такого не говорил. – Напряженно ответил Эрик. Он вступал на очень зыбкую почву: ему предстояло решать, что говорить, а что не стоит.
– Должно быть, я плохо расслышал. Но когда другой врач спросил вас, кто такая Рене, я точно слышал, как вы сказали, что это она одна из ваших частных пациенток.
– Нет, я этого не говорил. Я никогда не раскрываю имен своих частных пациентов в больнице.
– Но вы можете мне сказать – Рене была вашей пациенткой или нет? Или не можете?
– Погодите, я, наверное, выразился не совсем понятно. – Эрик покачал головой, стараясь не нервничать. – Я имею в виду, что у меня нет права разглашать имена своих пациентов. Но я имею право заявить, что Рене не была одной из них.
– Значит, вы не можете мне назвать тех, кто является вашим пациентом, но можете назвать, кто не является? – Детектив Роадес улыбнулся, склонив коротко стриженную голову.
– Совершенно верно. Информация о моих пациентах является конфиденциальной. Теперь яснее?
– Да. – Детектив Роадес помолчал, разглядывая Эрика. – Вы в порядке, Эрик? Вы выглядите расстроенным.
– Нет, то есть… да. Разумеется, я расстроен, ведь убита юная девушка!
– А откуда вы знаете, что она юная, если вы с ней не знакомы? – Детектив Роадес закусил губу. – У меня сложилось впечатление, что вы не слышали о ее убийстве до того, как я вам сказал.
– Детектив, позвольте мне объяснить. То, что говорят мне мои пациенты во время наших сеансов, должно оставаться только между нами, это конфиденциальная информация. Вы должны это знать, это отвечает законам Пенсильвании. – Эрик точно знал, что в законе об этом говорится, только не мог бы навскидку сейчас назвать статью и параграф.
– Да, это так. – Детектив Роадес кивнул.
– Однако я могу нарушить эту конфиденциальность, в исключительных случаях, если буду считать, что мой пациент представляет собой угрозу для других или для себя самого. – Эрик чувствовал себя лицемером, произнося эти слова. Он не мог сказать этому полицейскому, что у него был шанс спасти Рене, а он ее не спас. Но у него все еще оставалась возможность спасти Макса. Может быть. – И даже нарушая эту конфиденциальность, я расскажу вам только то, что необходимо, чтобы спасти моего пациента от попыток навредить себе или кому-нибудь еще.
Детектив Роадес обратился в слух.
– Так расскажите мне.
– У меня есть частный пациент, семнадцатилетний Макс Якубовски. Я объявил его пропавшим вчера вечером и уже рассказал полиции, что вчера примерно в шесть часов он исчез, после смерти его бабушки.
– Вы звонили сюда?
– Нет, в Бервин. Я звонил 911 и просил в отделении полиции Бервина, чтобы они поехали домой к Максу, и они съездили, но там его не застали.
– Вашего пациента зовут Макс Якубовски?
– Да. К вам попадала какая-нибудь информация о нем сегодня?
– Нет. Опишите мне его.
– Как я говорил офицерам вчера вечером, у него светло-каштановые волосы, голубые глаза, и он учится в «Пойонир Хай Скул». – Эрик бросил взгляд на детектива Пагано, которые впервые за все это время принялся что-то писать в тонкий блокнот. – Это все, что я могу сказать вам, кроме его домашнего адреса, который уже знает офицер Гамбия.