Офицер сидел с опущенной вниз головой. От сильного удара он потерял сознание и сильно накренился вправо, оставаясь висеть на своей прикованной руке.
– Очнись! – Джордж начал пытаться привести в чувства человека, которого минуту назад сам же и вырубил.
Он начал трясти Тома своей свободной рукой, но тот никак на это не реагировал и продолжал болтаться в такт толчкам прокурора.
– Я не услышал ответа, – стальной басовитый голос отвлёк Джорджа от тормошения офицера.
Прокурор медленно поднял глаза полные ужаса вверх. Прямо перед ним стоял потрёпанный дракой Бишоп. Он тяжело и прерывисто дышал, будто пробежал до этого многокилометровый кросс. Вблизи Джордж смог рассмотреть на нём рану от своего выстрела. Пуля прошла в нескольких миллиметрах от его рта и оставила на щеке глубокую кровоточащую рану. Взгляд прокурора скользнул на правую руку Бишопа, и он увидел, что детектив держит в ней старое кресло, к которому совсем недавно был привязан.
Детектив с силой замахнулся, отведя предмет мебели, за свою голову.
«Твою ж…» – Джорджу не суждено было произнести завершающее слово. Сильный удар стулом отправил его в глубокий нокаут.
3.
Громкое жужжание в голове встретило Джорджа после его пробуждения. Это звук был похож на рой из тысячи пчёл сбежавший из своего родного улья и неожиданно решивший обжить черепную коробку прокурора. Мужчина с трудом напряг мышцы своей шеи и поднял опущенную вниз лицом голову.
Перед ним стоял рассохшийся и почерневший от старости игровой стол. Сам Джордж сменил своё прежнее «место обитания» в виде водопроводной трубы на мягкое удобное кресло. Правда этот комфорт сглаживался туго обвивающими его запястья верёвками. Мужчина решил проверить путы на прочность и с силой потянул к торсу свои обе руки. Его слабые надежды не оправдались, и льняные верёвки не поддались, ещё глубже впившись в кожу.
С трудом справляясь со стенающей головой, Джордж продолжал осмотр тускло освещённого помещения. Мощные лучи полицейских прожекторов кое-как пробивались сквозь нагромождённые баррикады, но даже этой крохи света хватало, чтобы увидеть то, что опытный спец-криминалист назвал бы полным пиздецом.
По левую сторону от мужчины вглубь комнаты уходил ряд из стульев, начиная от стола, за которым он сидел. В первом и самом ближнем к прокурору стуле расположили труп Морелли. Его лицо было полностью залито кровью, которая текла из дыры в его лбу. Стеклянные глаза мафиози были полуоткрыты и смотрели ровно на Джорджа. От этого пристального взгляда мужчину невольно передёрнуло.
Следом за Морелли сидел покойный Магнум. Его некогда чистая и блестящая форма была сплошь заляпана грязью и засохшей кровью. Его лоб, так же, как и у итальянца был украшен бардовым отверстием.
После мёртвого шерифа своё место в ряду трупов занимал Кук. Вернее, та груда мяса, что от него осталась. На нём не было ни одного живого места, а из глубоких порезов на его животе прямо до колен свисали длинные грозди кишок. Его тело было сильно наклонено вперёд и если бы он не был привязан к стулу, то наверняка бы свалился на пол.
В кресле, что следовало далее, сидело тело Бака. Его шея была покрыта сине-фиолетовыми пятнами, оставшимися от толстых пальцев Бишопа. Язык агента был вывален наружу из слегка приоткрытого рта.
На Франко кресла по вей видимости не хватило, поэтому труп амбала просто усадили на пол, облокотив его о стул Бака.
Рассматривая эту «мёртвую шеренгу» Джордж заметил в нескольких метрах впереди движущийся объект. Было темно, поэтому мужчина не мог его рассмотреть. Радовало только одно – движения были плавные и не выходили за границы шевелящейся сущности. Неведомая материя напоминала огромную летучую мышь. Прокурор моментально съёжился, вспомнив того чёрного ската-монстра с огромными зубами.
Объект продолжал шевелиться, но находился на месте, не приближаясь к мужчине. Подогреваемый своим любопытством, Джордж направил свои силы в ноги и попытался встать, но ему помешали две тяжёлые руки, которые всей своей массой легли ему на плечи. От неожиданности содержимое груди прокурора сжалось в маленький клубочек.
– Фишер, – произнёс знакомый голос. – Наконец то вы очнулись, мы все вас заждались.
Это был Бишоп. От всех прежних симптомов сумасшествия не осталось и следа. Видимо пуля Джорджа, проделавшая на его щеке глубокий порез, привела его в чувства.
– Бишоп? – неуверенно прохрипел прокурор. Его рот пересох, и, ставший неимоверно тяжёлым язык, прилипал к его стенкам.