Он скривился. Но все же прошел к столу, выдвинул ящик, нажал кнопку и уселся за стол.
— Ну и что вы хотите на этот раз?
— То же самое, что и раньше, — ответил я. — Сведений. Вы ведь не давали тому типу денег, правда? — Теперь и я сделал вид, что подозреваю что-то. — Или давали?
Он заморгал еще сильнее:
— Вы сами отлично знаете, что я не платил этой скотине, этому параноику с… — Врач замолчал. — А кто вы, собственно, такой? И где вы взяли письмо Джеррилли? — спросил он чуть погодя.
Я усмехнулся.
— Кто вы? — повторил он. — Не мог я вас видеть…
Я понял, что не получу многого от доктора Уиллима Мейси. Но это ничего. Он уже сказал мне почти все, что мне было нужно. Я знал, что письмо написала Джеррилли. И что он платил, но, возможно, платил не деньгами. Я мог бы сообщить ему свое имя, а также что я частный детектив и все такое. Но люди, которых шантажируют, никогда не подверглись бы шантажу, если бы с самого начала рассказали все полиции или даже частному детективу. Почти наверняка он пустил бы пробный шар.
И было ясно, что скоро доктор сам во всем разберется. Мои фотографии часто появлялись в местных газетах, и не исключено, что он мог их там видеть. И, кроме того, я хотел бы надеяться, что я не был похож на негодяя.
Но я попробовал еще один ход:
— Вы платили секретной информацией из своих записей, верно, доктор? Ленты, содержание записей и тому подобный материал?
Он долгое время не отвечал. Наконец проговорил:
— Я вам ровным счетом ничего не собираюсь говорить. Я… собираюсь вызвать полицию.
И он положил руку на настольный телефон. Я выжидал. Человек, которому нечего скрывать, может обратиться к закону.
— Ну так давайте, — сказал я.
Мейси не стал звонить.
— Я настаиваю, чтобы вы сказали мне, кто вы такой, — потребовал он.
— Я Шелл Скотт, доктор Мейси. Частный детектив. В интересах моего клиента я…
Он не дал мне закончить и набросился на меня:
— Частный детектив! — В его устах это звучало так, будто это было куда хуже, чем эдипов комплекс. — Я вызываю полицию!
И он на этот раз начал набирать номер: он не боялся частного детектива.
— Я сделаю так, что вас арестуют, — пригрозил он мне. — Вы лишитесь лицензии.
— А что вы скажете им, доктор? — полюбопытствовал я.
— Что вы пытались шантажировать…
— Неправда, доктор. Снова неправда, — укоризненно улыбнулся я.
Он уставился на меня, держа трубку около уха.
— Я не делал попытки шантажировать вас, — медленно сказал я. — Ничего от вас не требовал, кроме информации. Правда, я не назвал вам своего имени, но вы почему-то сразу предположили, что я такой же мерзавец, который пришел выманивать у вас деньги? А я только детектив, который ведет расследование.
Доктор Мейси обдумывал то, что я сказал.
А я добавил:
— Кроме всего прочего, вы не захотите, чтобы стало известно о Джеррилли?
Он огляделся по сторонам, усиленно моргая. Нет, он явно не хотел, чтобы в полиции узнали о Джеррилли. И положил телефонную трубку.
— А теперь, — сказал я, — если вы сочтете возможным говорить со мной на равных, то у меня есть хороший шанс помочь вам.
— Идите вон отсюда, — бросил он сквозь зубы.
Вот так все обернулось. Я предложил свои услуги, но доктор Мейси не хотел иметь со мной никакого дела. И уж конечно, не собирался мне ничего говорить. По крайней мере, сверх того, что уже сказал.
Я встал и протянул руку к бумажкам, которые он все еще держал в руке.
— Я забираю это, — проговорил я.
Иногда самоуверенность срабатывает. Но не на этот раз. Он отодвинул стул и поднялся на ноги, комкая бумажки в правой руке.
— Вам придется драться со мной за них.
Видимо, этот доктор был гораздо наглее, чем я думал. А может, он просто был перепуган до полусмерти.
— Держите их у себя, ладно. Мне они больше не нужны. — Я выпрямился. — Смотрите, доктор Мейси, вы явно потерпели поражение. Но поверьте, я мог бы на самом деле помочь вам стряхнуть со спины этих людей. Если только скажете мне правду о…
— Я ничего вам не скажу. — Он побледнел, но на его щеках выступили пятна румянца.
— Позвольте все же вам сказать, — медленно продолжил я. — Девушка, написавшая вам письмо, то самое, страничку из которого вы сейчас держите в руках, — Джеррилли, — или ваша пациентка, или подружка. Нет, скорее пациентка. Она пишет, что обратилась к вам за помощью. С восклицательными знаками.
Доктор судорожно сглотнул и, казалось, побледнел еще больше, но не сказал ни слова.
— Она попала в беду, — сказал я. — Мягко говоря. Прямо здесь, на вашем диване, согласно ее же свидетельствам. Ну, чтобы сделать эту длинную историю покороче, я скажу, что шантажисты прижали вас этой информацией, а может, и еще какой-то.
Он поднялся на ноги.
— И вы платили, — невозмутимо продолжал я, — но не деньгами. Люди, которые занимались этим делом, хотели получить деньги, но не от вас. Вы для них — золотое дно. От вас они могли получать — и я ставлю десять против одного, что они получали, — информацию о влиятельных, богатых и знаменитых людях в Голливуде и Беверли-Хиллз. Ну, что вы на это скажете?
Судя по выражению его лица, я попал в точку, но он не промолвил ни слова.
— Среди людей, о которых вы передали бандитам немало строго личной информации и которые непременно должны пострадать, как только она станет известна всем, была и актриса Вивиан Вир-джин. Примерно девять месяцев назад она прервала съемки и стала наблюдаться у психиатра — у вас, доктор Мейси. Шесть месяцев назад, после того как она поделилась с вами некоторыми личными секретами, ее начали шантажировать. Несомненно, преступники пользовались информацией, полученной от вас. Ваши шантажисты брали информацию, которую выжимали из вас, и использовали ее для шантажа этой женщины и, возможно, других людей. — Я немного подождал. — Ну, что скажете, доктор?
Он буквально испепелял меня ненавидящим взглядом.
— Вы — лжец, — сказал он. — Здесь нет ни слова правды. Ни одного. Вы, — его взгляд немного просветлел, — больны. Вы больны.
Я покачал головой:
— Я, может быть, немного спятил, но уж никак не болен. Да, думаю, что и не спятил. — Я повернулся к двери, но задержался и решил попробовать еще раз. — Вы делаете ошибку, доктор, еще одну ошибку. Я ничем не хочу связывать вас и не хочу прибавлять вам неприятностей. Как раз напротив. Если станете сотрудничать со мной, то дадите мне хороший шанс помочь вам.
Доктор пришел в состояние, похожее на сдерживаемое бешенство. Руки его дрожали, глаза горели дьявольским огнем.
А я как ни в чем не бывало продолжал:
— Я сказал вам правду. Тот, другой тип, грязный подонок, убит. Но я вам не сказал, что это я его убил. Я на вашей стороне. Я пытаюсь…
Мое сообщение, что я убил сборщика, совсем не помогло. Но мне показалось, что это кое-что подсказало ему. Доктор быстро выдвинул ящик стола, покопался в нем, потом задвинул его и взялся за нижний ящик.
Я немедленно сделал вывод о том, что он держит пистолет в ящиках стола, но не помнит, в котором именно. Я выхватил свой прежде, чем он вспомнил.
Да, все это было мне известно уже давно. Но было трудно не впасть в старую человеческую ошибку. Давайте посмотрим на так называемых социальных работников — благотворителей и политиканов, охотников за голосами избирателей. Бесполезно пытаться помогать людям, пока они не попросят о помощи. Или, по крайней мере, до тех пор, пока они не захотят ее принять.
Но по крайней мере, я все же чему-то научился. К тому же меня пока не застрелили. В данном случае, очевидно, потому, что доктор Мейси так и не вспомнил, куда он подевал свой пистолет.
Лупоглазый, конечно, совсем другое дело. Он всегда знает, где находится его пистолет. Он не часто гуляет с девочками. В результате он уделяет много внимания и любовной заботы своему оружию. Он с ним назначает свидания. И носит его, как предмет своего обожания, у самого сердца.