Гарри хотел помочь Гермионе, хотел сделать её жизнь хоть немного счастливее — пусть даже первый мотив и был эгоистичным желанием вымолить прощение.
Его исследовательской группе не хватало какого-то составляющего, чего-то простого. Какого-то ингредиента, того, что могло бы решить проблему. Того, что произвело бы, фигурально выражаясь, взрыв в мозгу пациента, открывая запертую в его сознании дверь к собственным воспоминаниям.
Проработав почти два часа и кое-что записав в исследовательский дневник, волшебник улёгся на кровать, поглаживая кота, который забрался на его плоский живот. Поттеру нравилось в Австралии почти всё, кроме жары, от которой вообще не было спасения. Он действительно скучал и по Лондону, и по Хогвартсу, но решил для себя, что вернётся только с Гермионой или же бросится в пасть акуле. Недостатка в этих тварях здесь не было, океан кишмя кишел этими хищниками.
Он вдруг представил, как бы Гермиона выглядела в купальнике: тонкие полоски ткани не оставляли бы мест для воображения, и он бы сорвал их, наслаждаясь прикосновениями к её матовой коже на животе, груди, длинных ногах и тому шёлку, что таился между её ног.
Приятные мысли вызвали прилив возбуждения, и кот тут же спрыгнул с него, ощущая учащённое сердцебиение и прекрасно понимая, чем следующие десять минут будет заниматься его непутёвый хозяин.
А Гарри уже достал налившийся кровью член и несколько раз провёл по нему рукой. Вверх—вниз, и снова. Сдерживать похоть после избавления от осколка души Волдеморта стало гораздо проще. Тяга к мастурбации, которой он раньше занимался по нескольку раз в день, стала редкой и недолгой. Да и последний секс у него был как раз таки с Гермионой. Гарри решил принципиально хранить ей верность, наслаждаясь только постыдными воспоминаниями о том, как резко всаживал в неё член, закинув связанные вместе ноги себе на шею. И даже её полное ненависти, разочарования и неверия лицо не охлаждало его тяги.
Мыслишки о прошлом и будущем. Пошлые фантазии, желания, сладкая, сладкая похоть, и вот уже собственная рука двигается на запредельной скорости. Его член всё увеличивался и твердел, внутренности жгло огнём, он сдавленно постанывал, представляя, как сейчас бы Гермиона на нём страстно извивалась.
Через мгновение он содрогнулся, зарычал привычное «Гермиона!» — и излился в кулак, чувствуя, как постепенно сходят на нет охватившие его волны возбуждения.
Холодный душ освежил, правда, ненадолго, и вот уже спустя пятнадцать минут Гарри сидел на крыше здания, что было напротив окон Гермионы. Она снова занималась переводом толстенной ветхой книги.
Он смотрел на неё и наслаждался тем, как она закусывает зубками кончик ручки, как водит пальцами по сложным знакам на пергаменте. Он любовался её покрасневшими от жары щеками и грустными глазами, когда она смотрела на единственное своё фото с родителями.
За три года он в совершенстве освоил чары невидимости, да и мантия-невидимка всегда была при нём, и Гермиона никак не могла его заметить, но очень часто смотрела прямо на него, словно как-то ощущая его присутствие.
Сегодня было так же.
Она даже нахмурилась, поднялась со стула, открывая Гарри умопомрачительные ноги в коротких шортах, и задёрнула плотные шторы.
«Раньше она так не делала».
Гарри раздражённо вздохнул, потеряв возможность любоваться любимой. К ней в дом он не приходил, понимая, что было бы уже полным неуважением к её частной жизни, частью которой он всегда мечтал быть. Осталось подождать неделю, и он увидит её близко и даже, возможно, сможет пожать руку. Если, конечно, изловчится представиться ей на глазах у чужих людей. Гермиона, разумеется, примет его рукопожатие и даже мило улыбнётся, чтобы не вызвать неловкости.
Такая она, его Гермиона, правильная, деликатная и прекрасная.
«Моя!»
Комментарий к Глава 3. Не друзья
ЗЫ Последнее упоминание о коте Гермионы “Живоглоте” в шестой книге. Что с ним случилось дальше, можно только гадать.
ЗЫ Следующая глава… а в прочем завтра увидите.
И жду ваших комментариев!
========== Глава 4. Ненависть не противоречит желанию ==========
— Ну вот, а ты не хотела приходить, — шептал на ухо ей Роджер, держа за талию.
Гермиона поёжилась и с милой улыбкой убрала его руку.
— Роджер, мы пришли как приятели, — напомнила она.
— Как друзья, ты хотела сказать.
— Нет, Роджер, как приятели. Мне здесь вообще делать нечего.
— Ну как это? Ты спонсируешь отличное исследование, которое поможет многим волшебникам и… магглам восстановить память. Мы на пороге великого открытия. А здесь много твоих потенциальных заказчиков, — распинался мужчина, сильно выпятив грудную клетку и сверкая голубыми глазами.
«А ещё здесь Гарри», — подумала Гермиона и осмотрела торжественно украшенный зал с огромной люстрой из сотен хрустальных шариков, парящей под потолком, лепниной по углам огромной комнаты и коричневыми портьерами, в тон скатертям на круглых столах. Среди них бродили в пух и прах разодетые работники госпиталя и бывшие пациенты. Домовики разносили напитки, и Гермиона кивнула одному из них, принимая бокал шампанского.
— Отличный выбор, дорогая, это эльфийское игристое вино.
Гермиона уже не слышала сладкие речи Роджера, её взгляд нашёл Гарри. Сердце сделало кульбит, и она облизнула пересохшие губы. Его вечно взлохмаченные волосы были уложены в стильную причёску, а белая рубашка удачно подчёркивала мощную грудную клетку. Он никогда не был высоким, но Гермиона всегда думала, что обниматься так с ним гораздо проще. Он медленно танцевал с какой-то расфуфыренной мадам в фиолетовом платье, под цвет своей помады, сумочки и туфель на шпильках.
«Синяк», — пришло в голову Гермионе, и ей вдруг захотелось вырвать мадам все крашеные белые пакли, когда та склонилась к уху Гарри и задела его своими толстыми губами.
Герой магической Британии заметил взгляд бывшей подруги и усмехнулся, увидев в нём ревность. Она вспыхнула и отвернулась, сразу направившись к одному из меценатов Отдела Тайн при австралийском министерстве, который часто поставлял ей заказы.
Только спустя полчаса она снова увидела Гарри, увлёкшись разговором с усатым высоким мужчиной, а потом и потанцевав с ним, стуча по мраморному полу своими лёгкими, невысокими каблучками. Тем не менее она кожей чувствовала его взгляд.
— Вы не замёрзли, милочка? У вас кожа на руках гусиная, — спросил кавалер по танцу.
Причина этому была слишком личная, чтобы о ней распространяться, и Гермиона, пробормотав что-то о щитовидной железе, отошла от мужчины.
Она прошла к столу у окна с видом на залив и выпила очередной бокал шампанского. К тому времени у неё уже приятно покалывало внутри, и кружилась голова. Гермиона не была любительницей алкоголя, но сейчас ей было необходимо расслабиться. Она блуждала взглядом по танцполу, и ей в голову пришёл Святочный бал, на котором она была, пожалуй, так же хороша, как и сегодня. Забранные наверх волосы, лёгкий макияж и подчеркивающее её хрупкость платье светлого оттенка. В тот день даже у Драко Малфоя отвисла челюсть, но не у Гарри, он словно не заметил её тогда.
Наконец-то Гермиона посмотрела прямо на него. Она устала делать вид, что пришла сюда просто так. Он сидел за одним из столов, опираясь на согнутые в локтях руки, и… любовался ею, пожалуй, это слово подходило лучше всего. Немного поразмыслив, она вдруг направилась прямиком к нему. Он выпрямился, словно готовясь к сдаче сложного экзамена, и Гермиона легкомысленно хихикнула при этой мысли, но так и не выпустила неосознанно сжатую в кармане палочку.
— Почему ты не пригласил меня на бал на четвёртом курсе? — спросила Гермиона без лишних предисловий. Этот вопрос мучал её ещё в Хогвартсе.