Прошёлся по поляне! Собрал трофеи… Три кавалерийских карабина; по паре обойм к каждому; револьвер системы Наган; три ножа-засапожника… И старинной работы горский кинжал. Или азиатский ? Да мне как то всё равно – заберу его себе и точка. Трофей с боя ! Достал холстину для дастархана на траве: аккуратно переложил карабины, чтобы они друг с другом не соприкасались; револьвер – в отдельную тряпочку. Чтобы отпечатки на них сохранились. Думаю – они могут мне понадобиться. В защите от статьи закона за то, что я намереваюсь сделать… Если не доходит через голову…
Сломал трусливому "мстителю" указательный палец на правой руке, а "стрелку" и Игнату – указательные пальцы на обеих руках. Треск ломаемых костей; дикие крики боли… Меня они как то не волновали и не трогали: за чем пришли – то и получили ! Правда, бедолаги, пришли не за этим, но сегодня, видимо – не их день. Увы… Увязал карабины, чтобы не болтались; закинул на плечо да и пошёл по направлению к реке. По дошёл до лодки; переплыл к нашей фазенде; прошёлся вдоль камышей и припрятал ружьишки от греха подальше: а вдруг нагрянут за своим добром нехорошие дядьки ? Или хату подпалят: такое у селян в порядке вещей ! Вот карабинчики и сохранятся: и для доказательств и для пострелять по ворогам. Прикопал – и на душе спокойнее. А для ближней сшибки и Нагана хватит: не всем селом же полезут?!
Увидел выходящую из подлеска бабушку – сплавал за ней. Прокатил на лодочке как барышню какую ! Она, видимо так и поняла, сначала, моё игривое настроение, но зайдя в хату приказала – Рассказывай. Рассказал – куда ж от неё денешься… По мере приближения к концу Дарья всё сильнее темнела лицом. Замолчал.
- Вот оно значит как… - процедила она – совсем казачок ум потерял из-за этой вертихвостки ? Или его и не было совсем… На кого руку задумали поднять – на род Степанов ! – распалялась Дарья в звенящей тишине хаты. Зрачки всё сильнее разгорались багрово красным.
- Забылись – так я напомню ! – шипела она в ярости, мечась по горнице. И страшно и вмешаться надо: ведьма в ярости может таких бед натворить ! И правый и виноватый – кто под горячую руку попадёт ! Я, конечно – с удовольствием заберу её к себе в Москву, но сейчас здесь не наши пофигистские времена: наказать могут быстро и жёстко ! Ну не бегать же всё время и не прятаться от милиции, НКВД да бдительных граждан !!! Кашлянул, привлекая внимание – ноль внимания, а эмоции уже переходят за край разумного ! А – будь что будет !!!
- Бабуля – послушай меня ! Ведьма развернулась ко мне. Страшный немигающий взгляд полыхающих глаз пронзил до самых пяток; пригвоздил к полу ! И приговор в них был один - С М Е Р Т Ь ! По телу пробежала невольная дрожь. Жутко, но нужно держать взгляд – во что бы ни стало держать ! Сколько времени прошло – не знаю, но когда багровое пламя в глазах начало угасать я понял: ещё чуть-чуть и я бы рухнул без сил. Или замертво… А потом пришли ощущения: я – выжатый лимон. Насухо выжатый ! Глянул под ноги – а там лужа. Принюхался – вроде не пахнет… Потому как всё тело моё от макушки до пяток мокрое и неприятно липкое…
- Бабуль… - жалобно простонал я – попить бы…
- Водочки, что ли – для приведения в чувство ? - пробурчала она.
- Какой водочки – водички простой… - позволил себе возмутиться – я словно в бане побывал: вся вода из меня вышла…
- То то я и смотрю – лужа под тобой… Подумала – от страха…
- Не дождёшься ! – вскинул, насколько сумел, горделиво голову – Степановы не из пугливых ! Ведьма, превратившаяся в бабушку Дарью, иронично усмехнулась, уже по доброму глядя на меня:
- Ой ли – внучек любимый ? – прищурилась бабуля.
- Ничто нас в жизни не может - вышибить из седла ! – бросил запальчиво, по детски. Дарья подошла ко мне, прижалась…
- Ой – да чего ж это я ?! Внучок то пить хочет, а я тут с шутками своими бабьими ! – всплеснула она руками отстраняясь. – А может сам сходишь – чай не дитё малое… - насмешливо произнесла она.
- Всё сам, да сам… - буркнул недовольно – нет чтобы любимому внуку водички поднести… А вместо этого – гонят за тридевять земель ! Бабушка рассмеялась: искренне, в голос – от всей души. Вот и славно.
- Так что с ними делать будем ? – спросила насквозь деловым тоном.
- А ничего… Посмотрим куда кривая вывезет, да как карта ляжет… И кривая вывезла, и карта легла… К вечеру – только сели за богато уставленный местными дарами стол, как в калитку постучался казак:
- Атаман требует к себе городского ! Дарья, вышедшая к калитке, переспросила – Кого атаман требует ? Казак смутился:
- Атаман сказал – городскому срочно прибыть к нему !
- Городскому, значит… - процедила ведьма зловеще – ладно… Передай атаману – скоро будем ! И повернувшись направилась к хате…
Мы шли по центральной улице станицы. Улица была пустынна, словно вымерла… Хотя нет: то в одном, то в другом окне мелькали женские лица: любопытные, настороженные, понимающие… А у ворот атаманова дома толпилось несколько дородных тетенек. Казаков с ними не было, но чувство было такое: шумни и они появятся…
- Вот он, убивец ! – закричала одна из них; шагнула ко мне, но наткнулась на взгляд Дарьи. И застыла с открытым ртом…
Во дворе атамановом, пара хмурых казака у крыльца на скамейке сидят. Увидели нас – молча встали… Мы прошли мимо: я первым, а Дарья за мной. Прошли широкими сенями; я перешагнул порог в большую, светлую горницу. У противоположной стены за столом сидят три пожилых казака: посередине, естественно, атаман; по праву руку от него тип, подозрительно похожий на Игната. Или Игнат на него ? Третий – слева, я так понимаю – отец молчаливого "стрелка". Шагнул в горницу, встал. Упёрся взглядом в властный взгляд атамана. Выждал паузу…
- Вызывал атаман ? Взгляд атамана скользнул мимо меня.
- А ты чего пришла ? Я тебя не звал ! – бросил казак раздражённо.
- Я сама решаю куда мне идти атаман – прозвучал за спиной холодный – я бы даже сказал, слегка высокомерный голос Дарьи. Атаман скривился, но промолчал – наезд не удался… Отец Игната буравил меня ненавидящим взглядом. И что я такого сделал, что так меня ненавидят ? Ну что ж – не я начал линию атаки – я буду защищаться…
- И что это вы меня так разглядываете – любезный ? Я не картина и узоров на мне нет… - обратился к батьке Игната. Тот побагровел !
- Ты чего себе позволяешь парень ! – жестко, с неприязнью в голосе начал атаман. - Приехал сюда; ведёшь себя оскорбительно; парней калечишь – руки ноги ломаешь ! Хотел бросить в ответ – Наговор ! – но сдержался… Послушаю – что у него ещё есть в запасе. Стою – слушаю. Атаман распаляется; "наезжает" всё сильнее. А я молчу…
- Да что с ним говорить ! - пыша злобой и яростью выкрикнул отец Игната – наказать за его непотребства так, чтобы навек запомнил ! Атаман дёрнул щекой на выкрик – не понравилось видно.