Дарья о чём то поговорила с ним у калитки, а потом впустила его во двор и они мирно беседуя, проследовали к хате. Вскочил: неудобняк – гость в дом, а я в неглиже… Оделся как в армии по горящей спичке, даже быстрее ! А чего не одеться то – штаны натянуть да рубашку накинуть, а пуговицы и потом застегнуть можно – жарко… Капитан меня увидел, обрадовался; не чинясь первым руку подал. Поздоровались… Капитан смущённо-виновато посмотрел на бабулю. Дарья поняла, но бросила капитану сварливо:
- Показывай – чего у тебя там ? Капитан, смущаясь, приспустил форменные штаны… Покачал головой – это же надо такое ? Нога выше колена багрово - красная; а круглый шрам уже чернеть стал !
- Кондрат: ты что – совсем ум порастерял ! – возмутилась Дарья – так ведь и ногу можно потерять ! Меньшов пробасил виновато:
- Да банду одну брали… Пока ловили – рана то и воспалилась. Тем более я ею об камень сильно приложился… А как вернулись – так я сразу же к тебе… Бабушка ехидно возразила:
- Ко мне ты – как же ! По служебной надобности… Меньшов сверкнул глазами, но пробормотал смущённо:
- По надобности – это да… А вот по всему остальному – так только к вам Дарья Пантелеймоновна: вы же это знаете…
- Ладно тебе… - отмахнулась небрежно Дарья – будем тебя лечить… Потом, почему то, посмотрела на меня и позвала – Иди ка сюда… Подошёл – раз зовут. Бабуля показала глазами на рану… Ну я не совсем баран безмозглый и фентези с попаданцами читал неоднократно ! Присел; положил ладонь на рану. Закрыл глаза. Сосредоточился… Увидел рану; начинающуюся разлагаться в ней плоть; мутноватую буро-желтую жидкость… Надо это всё убрать ! "Завёл" под рану "ладонь", да и вышвырнул рывком всю эту мерзость ! Капитан заорал от боли; из под ладони в стороны сильно брызнуло; запахло гнилью…
Открыл глаза… С краёв ладони стекали на живую плоть ноги эти самые мерзости… Отдёрнул руку – рана разворочена, словно в ней маленькая бомбочка разорвалась, но кровь из раны вытекает красная… Приложил вторую – чистую ладонь. Снова сосредоточился. Сращиваем края раны… Снова застонал Меньшов, а я "увидел" – ткани и сосуды находят свою половинку и "воссоединяются" ! Подождал завершения процесса; открыл глаза; убрал ладонь. На месте рваной раны – маленький круглый розовый шрам. Ай да я – ай да молодец !
- А насвинячил то – насвинячил… - проворчала бабушка – вечно за вами мужиками нам убирать приходится ! Обернулся возмущённо и увидел глаза Дарьи – восхищённые и гордые. За меня, внучка своего !
- Ну ты садюга… - простонал капитан и тут же крякнул удивлённо – сам бы не увидел – ни за что не поверил бы ! Это что же, хозяюшка - внучок ваш тоже лечить умеет ? Дарья поджала губы:
- А вот об этом Кондрат – никому ! Иначе – ты меня знаешь ! Довольное выражение на лице капитана словно водой смыло.
- Понял и без предупреждения – не дурак. Дурак бы не понял… Бабуля принесла тазик; капитан обмыл ногу; посидел ещё немного. И Дарья приложилась к лечению: тоже положила ладонь на рану. Когда убрала – шрам был почти не заметен. Капитан натянул штаны. Дарья сказала мне – Пойдём с нами, но я отказался, пошутив: незваный гость – хуже иудея ! Оскорблять поговорку словом татарин я не стал – у меня приятель татарин и хороший, между прочим, приятель. Они ушли, а я остался в хате. И нисколько не расстроился – я умею ВРАЧЕВАТЬ ! А что – филлипинские хилеры без наркоза умеют проникать руками в тело человека и удалять органы без наркоза – сам видел документальные видеосъёмки ! А чем я хуже ?! За осознанием грандиозности полученной возможности не заметил, как летит время. В приподнятом настроении шарахался по комнате; достал трофеи: шлём; кинжал; пистолеты; шашку; засапожники… От переполнявших меня чувств, даже поработал со всем моим холодняком: ножами, кинжалом, шашкой. С шашкой правда вышла неувязочка: длинная она, а в хате потолки низкие… Вытащил её, завёрнутую в холстину за дом – на огород и тут то и отвёл душу ! Сознание вспомнило все приемы, виденные мною по телевидению, компьютеру и видео; вспомнило всю литературу по работе с саблей и шашкой, а тело вспомнило те зачатки сабельного боя, которые мне преподали на реконструкторских сборищах. И немало преподали – потому как я не только выставлял выпивку за обучение, но и проявлял настоящее рвение в обучении, а мастерам это нравилось ! Правда сначала движения с шашкой были не очень…
Разошёлся, даже вспотел ! Но стало получаться всё лучше и лучше ! И кисти укрепились и закрутили рукоять быстрее и сноровистее. Так увлёкся, что не слышал, как у калитки гавкал Полкан. Не дождался меня и прибежал на огород. И тут подал голос, да не один раз – прежде чем я понял, что это ко мне обращаются. Кто то у калитки ? Шашку в холстину; в открытое окно спальни на кровать и я выхожу из-за дома. У ворот стоит сын кузнеца; лупит в калитку ногой да выкрикивает - Михаил ! Михаил !… Подошёл; поздоровался, буркнул недовольно:
- Чего тебе ? Кричишь на всю станицу, словно где то пожар ! Парень смутился, но стал торопливо объяснять свои действия:
- Михаил… Ну сколько можно тебя звать ? Мне атаман приказал тебя позвать ! И без тебя не возвращаться ! Я зову, зову – а ты не откликаешься ! Уже и мёртвый бы поднялся от моего крика !
- Запор у меня… - вырвалось непроизвольно, а потом дошло, что брякнул не то: надо бы сказать понос – тогда бы не пришлось никуда идти… А запор что - идти не помешает… Эх: язык мой – враг мой…
- Ладно… пробурчал недовольно (от такого дела оторвал) – щас накину чего-нибудь и пойдём… Оделся поприличнее – всё же не на посиделки молодёжные идём, а на торжественное мероприятие…
- Тебя только за смертью посылать… - попенял парню подвыпивший атаман. Тот начал, было объяснять, но остановился: неудобно при честном народе говорить что у того, за кем послали - … В общем - стушевался и пошёл на своё место – приказ атамана он выполнил. Пока подходили – оценил диспозицию сторон… Столы буквой П. За одним – казаки с жёнами. За другим – молодёжь вперемешку… И мои обидчики тоже сидят. Правда с перевязанными пальцами, а Игнат ещё и рукой. Столы соединяет недлинный стол, за которым – посерёдке, восседает атаман. По бокам от него – что удивительно: Дарья и капитан Меньшов. После них – по казачьей семейной паре: видимо ближники. А между столами – пустое пространство. Может для танцев, а может ещё для чего… Сбоку от "основного состава" стоит баянист и наигрывает что то весёлое – попурри на тему местных песен… При подходе к столам убрал с лица недовольную гримасу, но для себя решил – как только перестану быть нужным, тут же вернусь обратно.
- Что ж ты, Михаил… - обратился ко мне атаман – у нас праздник, а ты не пришёл ? Посылать, вот, за тобой пришлось… Игнорируешь… Чуть не улыбнулся: для провинции редкое слово, а выговорил его атаман без запинки. Сдержался – не поймёт ведь, или обидится…
- Так ведь не приглашали – атаман… - смиренно пояснил причину – я ведь не местный… Не из пренебрежения, а из уважения с пониманием: раз не зовут – значит не ко двору… Атаман заулыбался:
- И скромен в меру и за словом в карман не лезешь ! Хвалю ! Садись за стол… - и показал рукой на одинокий табурет в конце "основного" стола – в одном ряду с атаманом. За что это мне такая честь ? Подошёл. Баянист, почти за моей спиной, перестал играть. Я обвёл взглядом сидящих; кашлянул, привлекая к себе внимание. За гомонящими - о чем то своём, столами постепенно наступила тишина.
- Я знаю, что у вас, сегодня, праздничный день – провожаете рекрутов в армию… Казаки встрепенулись – услышали название новобранцев, ещё с царских времён… - Меня не позвали – потому я и не пришёл. Но раз позвали, проявили уважение, даже место отвели… - скупо улыбнулся – в одном ряду с атаманом – и я проявлю уважение к вам. Повернулся к баянисту, жестом попросил баян. Тот и рад – устал, видимо… Наклонился к нему, прошептал:
- Доставай, что принёс – подыграешь. Ритм сам задашь – не маленький… Пока я накидывал ремни, готовился – баянист развернул свёрток с бубном, да не простым, а с маленькими парными медными тарелочками по кругу. И Барабан и медные ударные в одном лице… Заиграл проигрыш, подхваченный голосом и запел первый куплет: