Женя, не глядя, ткнула пальцем в верхнюю коробку, спеша уточнить:
-С чего ты взял, что я ей тоже понравилась?
-С того, что она пустила тебя на порог. – Стас сказал это таким тоном, что сразу стало понятно: он не шутит.
Женя сглотнула:
-А что, могла не пустить? – У нее просто в голове не укладывался такой вариант.
-Запросто. Она людей насквозь видит. – Стас надкусил конфету, зажмурился от удовольствия, а потом внезапно закрыл коробку прямо перед Жениным носом. – Тут коньяк, тебе нельзя.
Женя нахохлилась. Во-первых, она тоже любила вишню в коньяке, а во-вторых, некстати поймала себя на беспочвенной ревности:
-И много Нина Федоровна твоих девушек так «завернула»? – Осведомилась язвительно.
-Ну, не то, чтобы много… - Стас сделал вид, что задумался, хитро на нее поглядывая. – Двух точно.
Женя нахмурилась:
-И ты сразу их бросил?
А про себя подумала, что ее почему-то обрадовал бы подобный расклад.
-Ага, конечно. Бежал им сопли вытирать после «теплого» бабушкиного приема. Нину Федоровну потом демонстративно бойкотировал. А в итоге одна мне с лучшим другом изменила, а вторая конфиденциальную информацию конкурентам слила.
-Вот же…сучки. – Выплюнула Женя, негодуя. Как вообще можно предать такого мужчину, как Стас? – Сочувствую.
-Не стоит. – Стас улыбался. – Если бы они не поступили со мной так, кто знает, встретил бы я тебя. – И снова посмотрел на нее своим говорящим взглядом.
Женя смутилась.
-А чей это портрет на стене? Твой отец? – Женя с самого начала заинтересовалась изображением статного красавца, но всё стеснялась спросить.
-Дед. Станислав Разумовский. Меня в честь него назвали. – Стас повернулся в сторону портрета, и сходство между дедом и внуком стало еще более очевидным.
-Ты просто его копия.
-Да. Все так говорят. Он умер, когда отцу было всего семь, так что я знаю его только по фотографиям.
-Мне очень жаль. – Женя, расчувствовавшись, ласково погладила Стаса по предплечью. А тот не преминул возможностью поцеловать ее ладошку.
И именно этот момент выбрала Нина Федоровна, чтобы вернуться.
-Ну, что, молодежь, освоились?
-Да вот, бабуль, знакомлю Женю с дедом. – Стас вел себя, как ни в чем не бывало, тогда как Женя не знала, куда себя деть от стыда. И вроде бы ничего преступного они со Стасом не делали, но строгое профессорское воспитание давало о себе знать. Хорошо, он ей всего лишь руку облобызать решил, но ведь умудрился, гад, интимности в этот жест вложить больше, чем в самый страстный поцелуй. - Тебя на работу, что ли, вызывают?
-Сегодня без меня справятся. – Нина Федоровна махнула рукой. –Я не вечная, пусть учатся обходиться своими силами. Я правнучку приму, да на покой отчалю. Буду цветочки сажать, помидоры-огурчики выращивать. А то знаю я вас, будете ребенка химикатами травить.
-Интересно-интересно. И с чего это ты, Нин Федоровна, решила, что у нас дочка будет? Может, я сына хочу?
Женькины глаза готовы были вылезти из орбит. Что это еще значит? Бабушка Стаса думает, что ее внук – отец Жениного ребенка?
Она уже открыла рот, чтобы прояснить ситуацию, когда обнаружила загребущую Разумовскую лапу у себя на колене. Рука предупреждающе сжалась. Девушка заскрипела зубами от злости на мужское самоуправство и своим взглядом постаралась доходчиво передать все, что его ждет после их возвращения домой. На Стаса ее пантомима не произвела ровным счетом никакого впечатления, тот ей еще вдобавок и залихватски подмигнул.
-Хотеть ты, Стасик, можешь всё, что угодно, а родится у вас девочка. Поработай с моё, там и посмотрим. – Бабушка была непоколебима.
Женя, на секунду забыв о предмете спора, победно взглянула на мужчину, мол, нате вам, выкусите, девочка у нас! Еще бы чуть-чуть, и она бы в самом деле показала ему язык.
-Так и быть. Женька мне сначала дочку родит, а потом сына. Двух.
Девушка возвела глаза к потолку. Что за театр абсурда?
-И хорошо, что девочка. – Снова подключилась бабушка, заменяя конфеты, которые Женя за милую душу уплетала, пиалой с медом. – А то б мучилась девонька, как я и Наталья, мама Стасика. Четыре двести родились что один, что второй. А у тебя таз узкий, смотрю, кесарить бы пришлось.
-Прекрасный у Жени…таз, Ба. Не выдумывай. – Мужская рука плавно поползла от колена к вышеназванным узким бедрам. Если бы Разумовскому весьма своевременно не позвонили, Женя бы таки прилепила ему на лоб чайную ложку, липкую от пахучего меда.
Собеседника Стас слушал недолго, но хмурился с каждым мгновением всё сильнее. Наконец положил трубку, смотря на Женю извиняющимся взглядом.