Политики, бизнесмены, знаменитости – да Стаса со свету сживут, если утечка произойдет с его стороны.
Поэтому каждого соискателя проверяли досканально, вплоть до бабушек с дедушками. Договор о неразглашении подписывался еще на входе.
Никаких отношений на работе. Никаких детей.
Иначе поиск сотрудников можно будет смело ставить на поток.
Он требовал не так уж и много, учитывая более чем приличную заработную плату.
Многим позже, когда Разумовский наконец перестал скрывать от самого себя тональность его чувств к Жене, он понял, насколько дальновидно поступил.
Если на то, что она уйдет от мужа без детей, надежда еще была, то в ином случае…всё бы значительно усложнилось.
Итак, Женя уехала в Америку. Пару недель ничего особенного не происходило, но потом Стас с удивлением стал замечать, что его тянет узнать, как там устроилась новая сотрудница.
Он, само собой, оправдывал себя тем, что любой бы руководитель на его месте и бла-бла-бла, но что-то ни с кем до Жени он подобного не практиковал.
Стас облазил ее страничку в Фейсбуке вдоль и поперек. Первым делом за завтраком проверял, не было ли в соц сети обновлений.
Зачем-то позвонил своему канадскому другу, который после их выпуска остался преподавать на кафедре, интересуясь успехами русской студентки.
Друг вместо этого начал восхищаться внешностью Эжени (Женя по-французски), ее голубыми глазами и длинными, черт бы побрал, ногами!
Стас длинно и по-русски (ума хватило) выматерился в трубку, а затем строгим голосом начальника сказал, что послал ее туда учиться, а не ноги демонстрировать.
Сбросил вызов…и полез рассматривать Женины фотки.
"Юбку-то и в самом деле подлиннее могла надеть, замужняя же женщина".
Его возмущение было смешным и неуместным, а еще пугающим, потому что на месте ее мужа он почему-то представлял себя…
Месяца через два Стас не выдержал и позвонил ей по видеосвязи. Нес с умным видом какую-то несуразицу, наслаждаясь тем, как внимательно она его слушает и весьма своевременно кивает.
Закончить разговор решился, только когда увидел, как она усилием воли подавляет зевок.
Стас захлопнул крышку ноутбука и внезапно увидел в отражении окна свою донельзя дебильную улыбающуюся рожу.
Спустился на первый этаж, накричал на приходящую домработницу, вернулся…и всего за одну ночь написал сценарий компьютерной игры, который знающие люди признали чуть ли не гениальным.
Через три месяца Стас едва не проклял эту самую игру, потому что именно подготовка к ее запуску не давала ему съездить к Жене.
Вернее, не к Жене, конечно. К университетским друзьям (ну а что, давно не виделись), к преподавателям, Трансамерику, опять же, повидать.
*(Небоскреб-пирамида, самое высокое здание в Сан-Франциско)
Не смог вырваться. Всё ж на нем завязано.
Еженедельный созвон да пара-тройка фотографий – то, чем ему приходилось довольствоваться.
Женя никогда не выкладывала на страничке общих с мужем фотографий, наверное, оттого у Стаса и сложилось впечатление, что его не то чтобы нет в принципе, но существует он лишь номинально.
И вот тут начался кошмар.
Он ей звонил. Муж, в смысле. Не всегда Женя могла куда-то уйти, чтобы поговорить без посторонних ушей, и тогда Стас становился невольным свидетелем семейных разборок.
Причем Женя только защищалась, обвинял муж.
В том, что она много работает.
И Стас заваливал Женю работой еще больше.
В том, что ее практически не бывает дома.
И Разумовский увозил Евгению с собой в какие-нибудь жутко срочные командировки.
В том, что у них нет детей.
Ну, тут Эс О давно подсуетился.
В общем, у Стаса появился враг. Вражина.
Эдакий сверхчеловек. Успешный, умный. Почему-то под два метра ростом и с кубиками на животе.
Мысленная голограмма противника служила неплохим мотиватором в спортзале…
До тех самых пор, пока Женя не притащила мужа с собой на десятилетие компании.
Он был никакой. Невзрачный. Неуверенный в себе. Явно не излучающий ауру успеха. Казался смешным, пытаясь создать видимость понимания в тех вопросах, в которых он вообще ничего не соображал.
Но! Во всем этом фарсе было одно больше "но".
Женя смотрела на этого слизняка с обожанием. С подобострастием. Так обычно смотрят влюбчивые студентки на преподавателей. Однако они выглядели ровесниками.
Станислав ровным счетом ничего не понимал.
Не понимал, злился, ревновал.
Пока одним прекрасным дождливым осенним днем, 17 октября (он запомнил!), Евгения не указала ему своей красивой ручкой на неоднозначный пункт договора с австрийцами.