– Программирование жизней? – удивилась Алина. – Я не знала. Я думала, это на компьютерах, программы писать. И проза тоже – не литература, получается?
– Не литература. Так все ж написано… И гид расска… Да где же ручка! Убить Какаку!
– Мы с Алиной опоздали, – объяснил Лекс. – Не успели вообще ничего прочесть и узнать, сразу пришлось бежать анкеты заполнять. Все происходило спонтанно, по наитию. Какую ручку вы ищете? Как помочь?
Оказалось, что стены бывают трех видов. Материальные – в мире живых, метаматериальные – в мире мертвых, совмещенные – во всех случаях, когда эти два мира пересекаются или частично совмещаются. И еще бывает не стена, но пространственная локальная трансформация – такие, например, купола над кладбищами. Материальную стену человеку пройти можно, только физически сломав. Метаматериальную, если ты труп, – в любом месте. Но есть правила поведения. Стены никто не ломает и насквозь не проходит, это как минимум неприлично. Ведь существуют двери. В лифтах и в том помещении, где они сейчас пребывали, стены были совмещенные. Какака первый метаматериальный слой стены прошел насквозь, но сразу же нащупал в толще ручку совмещенной двери материального слоя и спокойно вышел. Нет чтобы сказать, где именно находится эта грешная ручка!
Лекс тоже принялся шарить дланями по шершавым обоям, на которых были изображены заросли цветов.
– Но если неприлично проходить без дверей, то почему здесь… – начала Алина.
– Ай, все нормально! – отмахнулась Тик-Тик. – Выходы в реал – единственное исключение. Дуракозащита. Чтобы несведущие, если и попадут сюда – ну вдруг, – дальше бы ни тпру ни ну. Во-первых, не всем студентам-мертвякам разрешено выходить в город. Во-вторых, новички могут сюда подняться и выйти случайно, растеряться, опоздать и сгинуть. Вот для того, чтобы этого избежать, на выходе в мир людей и сделали такие сложные совмещенные двери. Они из двух слоев, и в каждом своя ручка.
«Ручка материальной части находится во втором слое, – подумал Лекс. – А мы простукиваем первый слой, не погружаясь в него. Но если я труп и могу, как Какака, проникать сквозь этот слой…»
– Нашел!
– Как?!
– Где?
Лекс повернул ручку. Совмещенная дверь открылась наружу, образовав единый нормальный проем. Они вышли.
– Па-арк! Настоящий!
– Город! Вон дом! И еще! Машина! Собака!
– Люди-и-и ходят по улице! Они меня не испугаются? – заволновалась Алина. – Я же синяя.
– Они нас не заметят, мы для них менее плотны, чем легчайший туман, – сказал Акакий. – Я окончил уже два факультета Подпущинского университета, один из которых требовал частых прогулок по реалу. Формально мы должны дистанцироваться от людей и не пересекаться с ними. Это правило общее и для нежити, и для ангелов. Но ангелов за нарушение границ карают, а нас… Да кто вообще отследит?
Они пошли по дорожке, засыпанной листьями. Тик-Тик попискивала от восторга:
– Я впервые в реале с момента смерти!
– Я тоже… – отозвалась Алина. – Почти впервые. Вначале поднималась на кладбище, Фёдр научил меня дублить. Но потом перестала выходить.
– Фёдр – это наш здорож, – пояснил Лекс. – Мы с Алиной умерли недавно, в этом веке, и…
– Ой, вы всамделишные подростки! – восхитилась блондинка и рассмеялась. – Как мило! Как славно! Вы – пионеры! Сладкая парочка! Оу! Можно, я буду называть вас пионЭрами?
Тик-Тик пребывала в прекраснейшем настроении, и ее приводило в восторг все: она стала студенткой, вышла в реал, нашла новых друзей. Нежизнь налаживалась!
Лексу тоже все нравилось. Он подпрыгнул, ухватил веточку еще не успевшей пожелтеть березы и дернул. Веточка треснула и раздвоилась: с реальной ее частью ничего не произошло, а сдубленный фрагмент остался в руке Лекса. Ах, нет: в длани. Руки – у живых. А у нежити – длани. А ноги – они у всех ноги.
Акакий Акакиевич устроил новичкам прекраснейшую прогулку по Пущино. Они прошли вдоль научно-исследовательских институтов, стоящих в ряд. Институт почвоведения, Институт биофизики клетки и Институт теоретической и экспериментальной биофизики…
– Вот и могила академика Франка, – показал Акакий. Сюда можно выходить и не будучи студентом.
Тут Алина опять скисла: не гулять ей больше по городу, не играть на компе. Лежать в своей могиле, справлять, в лучшем случае, жалкие дни рождения и смерти, лопая сдубленные Склепом и Таней бутерброды…