– Но зачем ей это? Она же просто юная симпатичная девушка, молоденький, неопытный трупачок… – Лекс расстроился. – Да она и не умела ничего. Она даже спуститься в склеп по ступенькам боялась. Я ее за ручку вел, трепался о тортиках, отвлекал. Она не могла!
– Факты! Факты говорят о другом, Алексей! – Милаш постучал по доске. – Казя злодей, каких свет не видывал.
– Ну ты загнул!
– Помните, что сказал Мельтиат? – вздохнула Оленька. – Что по неопытности новичок со способностями может наворотить такого… Может, Казя ваша вовсе не со зла, а просто так.
– Ты хочешь сказать, что она просто так, по неопытности, уничтожила Таню?
– Невозможно не со зла разбить на кусочки!
– Это надо ж знать как!
– А кафе в чужом доме открыть можно? – не сдавался Милаш. – Месяц, как умерла, – и вот те вам кафе!
– Это другое…
– О, не-е-е-ет! – простонал вдруг Лекс, схватившись за голову. – Нет! Нет!
– Что такое?
– Это я виноват! Я в первый же день рассказал Казе о том, как происходит распад личности у мертвяков.
– Ты серьезно?
– Серьезно. Но я же не знал, что она дословно все воспримет, представит себе в деталях и найдет способ. Она спросила, неживут ли мертвяки вечно. Все ответили, что да, нежить можно сколь угодно долго.
– А ты?
– А я, дурак, выложил. Рассказал, что случаются ситуации распада, распада личности. Что у живых это болезнь Альцгеймера, а у мертвых иначе, но все равно распад.
Некоторое время все молчали. Затем Милаш сказал:
– Ну что ж, последний пазл сложился. Итак. Появляется Казя. У нее сверхспособности. Возможно, она не злодей, но неопытная – точно. В Тане и Алинке она чувствует конкуренток – не спорьте, я знаю, все бабы одинаковые…
– Ну-у-у, знаешь ли! – взвилась Тик-Тик.
– И говорит это, сидя в моем доме, – поджала губы Оленька.
– Я не говорю о присутствующих, – быстро поправился Микулаш. – Вы исключение! Казя другая, и, насколько я понял из рассказов Лекса и Тик-Тик, у Кази все получалось само собой, часто неосознанно. Так бывает, когда глубинные желания в нашем мире метаматериализуются. Порой – парадоксальным образом.
– Это да! Это да! – воскликнула Оленька. – Когда я хочу проявить красивую посуду, я не всегда представляю себе, какая именно будет чашка или ложка. Оно само получается! Вот однажды у меня было так, что…
– Погоди, потом расскажешь, – прервал ее Милаш. – Давайте продолжим разбирать наше дело…
Продолжить ему не удалось, потому что в районе овального стола за их спинами кто-то отчаянно заверещал. Все немедленно обернулись на звук.
Из дыры посередине стола появились уши. За ушами – мордочка.
– Хочу морковки! – сказала мордочка. – Немедленно. Потому что мне надо спасать мир, а на голодный желудок я не могу.
Насытившись, заяц Кузя поведал изумленным студентам о том, что:
а) спасать он собирается не весь мир, а только нескольких мертвецов Подпущинского кладбища;
б) собственно, сам он спасти никого не может, так что очень рассчитывает на помощь;
в) действовать следует немедленно, поскольку уже через минуту может быть поздно.
– Фейспалм! Даже Брюсу Уиллису сценаристы оставляли больше минуты! – хмыкнул Лекс.
– Я не знаю, что такое фейспалм, и из всех Брюсов знаком только с брюссельской капустой, – ответствовал зай. – Но дело безотлагательное. Она настоящий безжалостный монстр и прямо сейчас готова уничтожить всех, кто там еще нежив.
– Она? – уточнил Милаш и, получив утвердительный кивок, продолжил: – Мы знаем. Мы уже догадались.
– Но мы не знаем, что делать, – добавила Оленька.
– И даже не можем попасть на кладбище, все входы запечатаны! – воскликнул Лекс.
– О, это-то как раз не проблема, – махнул ушами заяц. – Я же не вполне мертвяк, я фамильяр все-таки. Держитесь за мои лапки… Вот так.
Он сам схватил одной лапкой длань Лекса, а второй – длань Тик-Тик. И…
Они успели только моргнуть (Лекс) и взвизгнуть (Тик-Тик), и уже были на месте. Заяц немедленно их бросил и ускакал.
– Опаньки! – сказал здорож Фёдр. – Какой сюрприз. Привет, привет.
Место, кстати, Лекс припомнил с трудом: это был заросший травой неосвоенный холм в дальнем уголке Подпущинского кладбища. Сюда не то что дороги, даже тропинки проложено не было. Лишь однажды они забредали в этот уголок с бабой Стасей, та искала какие-то коренья.
Само место не изменилось, разве что трава была кое-где примята. В метре над травой висели, запечатанные в матовых шарах, сокладбищники Лекса: Маня, Игнат, Склеп, Казя и Станислава. Они мирно спали. Зрелище было столь невероятно, что Тик-Тик и Лекс замерли с отвисшими челюстями.