— В чужом саду и яблоки вкусней, — гулко расхохотался в пустой комнате кузнец.
— Собирайся! А по поводу твоей усадьбы в горах разговор долгий будет. Если будет вообще, — ухмыльнулся он. — Если договоримся.
— Нам есть о чём договариваться? — вопросительно поднял бровь Сидор.
— А то.
— Ты давай, давай, собирайся, — кузнец быстро направился к двери. — А я пойду народ подымать. День впереди короткий, зимний. А нам надо ещё много чего успеть.
— И вообще, пора из города сваливать, а то местные на нас уже что-то чересчур искоса посматривать стали. Уже и золото наше их не устраивает, словно мы его у них украли.
— А разве нет? — Сидор бросил на кузнеца насмешливо вопросительный взгляд.
— Кстати, — не отвечая на подначку, кузнец взялся за ручку входной двери. — По твоей земле, у нас есть к тебе пара дельных предложений. Опять же, в свете наших прежних договорённостей.
— "Господи! — Сидор схватился за голову, провожая взглядом быстро вышедшего из комнаты кузнеца. — За что мне такое наказание? Опять эти татары. Опять! Как я надеялся, что они свалили куда-нибудь. За море, к примеру, на другой континент, на Луну, в конце концов. Куда угодно! Нет, они меня точно изведут своими "выгодными" предложениями. Бизнесмены, блин".
Дорога от горной усадьбы до города Кязим была не раз Сидором езжена, ещё в бытность его в этих местах в прошлые разы. Так что, согласившись с кузнецом выехать пораньше, чтобы ещё до полудня добраться до нового места жительства, он не ошибся.
Солнце не успело ещё толком подняться над горизонтом и добраться до зенита, а весь их многочисленный теперь отряд, уже поднимался по широкой пологой дороге, ведущей от городского тракта к разрушенным столбам его горной усадьбы под Кязимом.
С учётом присоединившихся к ним двух десятков дожидавшихся Сидора в городе друзей Кузнеца с Травником и подтянувшегося с перевала Басанрог обоза с товарами для Приморья, их насчитывалось уже более двух сотен душ.
За всеми этими пертурбациями с отменой и разрешением на торговлю на Басанроге, было понятно что и дальше возможны всяческие подобные препятствия. Поэтому следовало заранее проверить и отработать все возможные маршруты движения обозов, на случай очередных неприятностей. Тем более что подвернулся такой удобный случай посетить Кязим — проверка хода дел по ведению восстановительных работ в усадьбах де Вехторов в Кязиме и рядом в горах.
В горной усадьбе уже ждали.
Вчера вечером к повороту дороги, ведущему в горную усадьбу от большого тракта с перевала, подтянулся припозднившийся, медленно плетущийся обоз, и сегодня утром отряд Сидора догнал их на горной дороге.
К вечеру были на месте. Поскольку приехали поздно, все дела отложили на утро.
Ночь пришлось провести на голых камнях. Несмотря на вчерашнее предупреждение, что с перевала пришёл обоз, усадьба оказалась фактически не готова к приёму такого большого наплыва постояльцев. Полторы сотни человек из отряда охраны торгового обоза, полтора десятка охранявших Сидора ящеров, двадцать егерей из сапёрной группы, да ещё два десятка левобережных отморозков из пореченских татар, увязавшихся в компании с обоими Римами следом за Сидором из Кязима. Этого оказалось слишком много для хоть и не маленькой, но полностью разрушенной усадьбы.
По какой-то непонятной причине там до сих пор не было восстановлено ни одного здания, в отличие от города, и разместиться на постой оказалось негде.
— "Интересно! — отметил для себя Сидор, когда Мишка Запрудный, оставленный при последнем посещении здесь за коменданта, принялся деловито размещать прибывших людей, отводя им для сна одни лишь голые стены, даже без потолка. — А почему до сих пор здесь ремонт не сделан? Деньги были дадены. Без счёта, то есть — много. Рабочие местные здесь есть, готовые подрядиться буквально за гроши. И недостатка в них тоже нет. Так почему никто тут не работает? Единственно, что сделано — от мусора территория более-менее расчищена. И всё?".
И это всё? — озвучил он мучавший его всё это время вопрос.
В сгустившихся уже сумерках, Сидор окинул раздражённым взглядом виднеющиеся вокруг руины.
— Повторяю вопрос. Мишаня, это всё? Это, вот это всё, — широко повёл он кругом рукой, — результат нескольких месяцев твоей здесь работы? — сердито повернулся он к коменданту усадьбы.
— Сами вы как, тоже на камнях спите?
Не! — небрежно отмахнулся Мишка сразу от всех претензий Сидора. Сердитое возмущение своего непосредственного начальства скатилось с него, как с гуся вода. — Сами мы спим, как положено, как белые люди. А вас мы, честно говоря, так скоро не ждали. Потому толком и не подготовились. Ты ж не писал, что скоро будешь. Так что — не обижайся.
Чего? — неподдельно изумился Сидор. Подобной наглости он совершенно не ожидал.
Полгода — это так скоро?
— Вообще-то у меня была такая мысль, подготовить одну, две казармы на сотню, другую человек, — невозмутимый Мишка в задумчивости полез чесать затылок. — Думал, как не думать. Да потом дела всякие отвлекли. Но о делах завтра. Сейчас уже поздно, так что завтра посмотрим, куда вас разместить. Сейчас переночуете в походных условиях, а завтра с утречка разберёмся.
— Ну-ну! — многообещающе покосился на парня Сидор.
Он тоже устал от всей его болтовни, да и день выдался тяжёлым. Хотелось просто отдохнуть, потому, как сил ругаться, или спорить, не было. В конце концов, ещё одна ночь, проведённая на голых камнях, мало чего изменит.
— Завтра, так завтра, — покладисто согласился он. — С утра покажешь, что за дела тебя так отвлекли, что ты не выполнил того, за чем тебя здесь оставляли. А пока спать пошли, — мрачно согласился он, чувствуя, что и сам начинает понемногу засыпать прямо на ногах, настолько его вымотал тяжёлый подъём в усадьбу.
Последний перед усадьбой участок дороги оказался сильно разрушен за прошедшее время когда за дорогой не следили. И добираться пришлось по полностью разрушенному старыми оползнями крутому скальному откосу. Так что тяжелогруженые воды на последнем разрушенном участке дороги пришлось вытаскивать в гору чуть ли не на плечах.
К тому же, путешествия по пыльным дорогам Приморья имели свои некоторые особенности в виде страшно досаждавшей людям неистребимой пыли, и непривычных людей быстро выматывали, особенно первые дни. А по прошлому опыту Сидор прекрасно знал, что в такую тяжёлую дорогу надо втягиваться постепенно. Тогда она становилась, как бы незаметна и уже так не выматывала.
Обустройство походного лагеря дело было привычное и с ним быстро справились. Так что, выставив дополнительные посты часовых, большой, с трудом разместившийся в развалинах усадьбы большой обоз, очень скоро погрузился в сон.
Как всегда в таких случаях, когда с вечера что-то сделано не так или неправильно, Сидор встал раздражённым. От лежания на голых камнях встал он не выспавшийся, с больной головой, ноющими костями всего тела и, откровенно говоря, злым, как собака.
И что больше всего его бесило — в том, что он так толком и не выспался, была чисто его вина. Он умудрился забыть на нефтебазе свой большой и толстый походный спальник из шерсти горных быков, или яков, по местному, который всегда спасал его от походных неудобств. И вспомнил об этом, лишь здесь, когда устраивался уже на ночь.
А ведь спальник был чудо как хорош. Помимо того, что в нём зимой на снегу невозможно было замёрзнуть, а летом он великолепно спасал от жары, так он ко всему прочему ещё, как оказалось, он и защищал человека от всяческих мелких кусючих насекомых, в обилии водящихся в местной, сухой почве.
Только сейчас он наконец-то понял, что же такого пытался ему втолковать старый горец, когда за бешеные деньги два года назад буквально всучил ему этот спальник. Понял то, во что ни тогда, ни потом так и не поверил, небрежно отмахнувшись, и в чём этой ночью убедился на собственной изрядно покусанной шкуре.
Оказывается, любая местная вошка обходила десятой стороной начинку, из которой был пошит тот спальник. И теперь, привыкнув за всё это время к отсутствию насекомых, он яростно чесался, раздирая кожу чуть ли не до крови, злобно костеря самого себя за собственную забывчивость.