— "Надо найти того старого горца и выпытать у него секрет начинки, и наладить у Беллы в швейной мастерской пошив таких спальников, — яростно почёсываясь, думал Сидор. — Как егеря спят среди всей этой гадости? Шкуры у них что ли дублёные?"
— Чешешься? — поинтересовался у него за спиной знакомый насмешливый голос. — Сказал бы сразу что новичок, я бы тебе трав дал от местных мелких паразитов. Сразу бы спокойно уснул.
— А чего сразу не дал? — раздражённым голосом поинтересовался Сидор, принимая из рук Травника маленький пакетик с каким-то серым порошком, и обильно стряхивая его на себя, на постель, где ночевал, и густо посыпая рядом, куда только мог дотянуться.
Травить, гадов надо, травить. Не мог сразу предложить? — сердито проворчал он.
— Ещё чего! — тут же возмутился Травник. — Стану я свои ценные травы просто так на всех разбрасывать! Ты знаешь, сколько стоит тот пакетик, который ты так небрежно, не скупясь, рассыпал по земле? Два золотых!
— Что? — натурально вытаращился на него Сидор. — Ты с ума сошёл.
— Думаешь, овсяница овечья везде растёт? — сердито проворчал Травник. — Да её пока найдёшь, половину гор излазаешь, все ноги отобьёшь, — теперь уже совсем раздражённо добавил он. — Такой пакетик зелья иному на месяц хватит, а ты весь его рассыпал за раз, транжира.
— Овсяница это то, от чего все эти твари дохнут? — догадливо покивал головой Сидор, невольно принюхиваясь к запаху сушёной травы. — Фу! — брезгливо отворотил он нос в строну. — Ну и гадость! И эта вонючка что, действительно такая редкость?
— Действительно, — согласно кивнул головой довольный произведённым впечатлением травник, с насмешкой глядя на брезгливо поморщившегося Сидора. — Не морщись, не морщись. Она воняет только пока свежая, до года. Потом запаха не чувствуется. Но свойства сохраняются ещё не менее двух лет. Так что чем она дольше лежит, тем трава ценнее.
Но это ещё что. Хуже то, что она редко встречается и плохо разводится. Сколько люди не пытались её выращивать у себя дома на огородах — мало у кого получалось. Да и если что получается, то по свойствам намного хуже дикоросов.
— Ага! — наконец-то повернулся к нему Сидор, перестав расчёсываться. — Помогла твоя вонючка, — довольно заметил он.
— И сколько я вонять буду этой гадость? — раздражённо поинтересовался он.
— Пять минут, и она окончательно выветрится, — отмахнулся от его раздражения травник. — Потерпи чуток. Зато потом двое суток ни одна тварь близко не подойдёт.
— М-да? — подозрительно глянул Сидор на блеснувшие хитринкой умные глаза татарина. — Врёшь, поди?
— Вру, — не выдержав, открыто заржал травник. — Всё, — вытирая слёзы, махнул он рукой. — Месяц можешь ни о чём не беспокоиться, только если не смоешь с себя и с одежды весь без остатка порошок. А это — вряд ли. Больно уж она едкая.
Вдруг насторожившись, Сидор более внимательно принюхался к запаху.
Слу-ушай! — хлопнул он травника по плечу, весело оскалясь. — А ведь такая трава у тебя точно растёт. Я знаю. Я после твоего бегства за хребет был у тебя дома, на твоём питомнике. И у тебя там, на грядках растёт точь в точь такая же травка, как эта. Запах — один в один. Тут ты меня не проведёшь.
— А ты что, пёс-нюхач? — недовольно огрызнулся травник. — Ты что, уже травы по запаху стал отличать?
— Ну, такую вонючку ни с чем не перепутаешь, — довольный Сидор подбоченился. — Небось, на вес золота продаёшь? — весело оскалился он. — Два золотых за пакетик, говоришь?
Сидор с заметно большим интересом посмотрел на пустой бумажный пакетик у себя в руке, что-то про себя прикидывая.
— Интересно. А в обозе у нас случайно такой травы нет? — неожиданно заинтересовался он.
На несколько минут он глубоко задумался, вспоминая не встречался ли он в везомых с собой мешках трав с подобным запахом.
— А ведь точно нет, — с разочарованием пришёл он к окончательному выводу, так ничего и не вспомнив.
Тогда, слушай, солнце моё, — с усмешкой обратился он к Травнику. — Есть предложение….
— Нет! — жёстко отрезал травник. — Знаю я твои предложения. Поэтому, перебьёшься! Сам продам, и в посредниках не нуждаюсь.
— А кто говорит о посредниках? — тут же сделал невинное лицо Сидор, как будто не он только что сам собирался предложить травнику именно это.
— И много продавать, тоже не буду, — тут же добавил травник, настороженно глядя на того. — Много продавать — цены сбивать. А мне вкалывать за гроши в своём питомнике — нет интереса.
— Скажи, — отвлёк его от скользкой темы Сидор, — а у тебя что, все травы такие же ценные?
— Надо посмотреть что ты привёз, а потом и сказать можно, — раздражённо передёрнул плечами травник. — Я тут с ребятами поговорил. Они сказали, что в крепости пожар был. Сгорело много чего.
Сгорела вся трава, что была у тебя в подвалах под единственной бывшей целой башней, в крепости, — уточнил Сидор. — Так что с тебя причитается за башню. После пожара её пришлось всю разобрать по камешку — грозила обвалиться.
— Что же у тебя за башни такие? — насмешливо ухмыльнулся травник. — Если б новая сгорела, то ещё бы поговорили, а старая…, - он насмешливо отмахнулся рукой. — Старая и так рухлядь была, на честном слове держалась.
К тому же она вообще не твоя, не ты строил. Так что претензий не принимаю, — усмехнулся он.
— Если бы не твой пожар, то эта рухлядь ещё бы простояла сто лет, — без тени улыбки, суховато возразил Сидор. — И в следующий раз потрудись пользоваться собственными помещениями. А если ещё раз замечу, что хранишь там что-либо без спроса — конфискую. Учти на будущее. Жечь не буду, больно уж у тебя травы твои ценные. Но конфискую обязательно. И сам продам.
— Пожар не мой, — мгновенно взорвался травник.
— Но-но-но! — остановил разгорающуюся прямо на глазах ссору тихо подошедший сзади кузнец. — Вы ещё подеритесь из-за ерунды.
— Эта, так называемая ерунда мне в пять тысяч золотых встанет, — сердито огрызнулся Сидор, поворачиваясь к нему. — И что-то я не слышал, чтобы ящеры каменщики мне по дружбе скостили цену на работы по её разборке, а потом по восстановлению этой рухляди, как он её назвал, — сердито кивнул Сидор на травника. — Всё как раз наоборот. Знают, что надо делать и деваться некуда, так такие цены вздули, что на эти деньги можно три такие крепости отгрохать.
— Прикормил, так теперь сам и разбирайся, — огрызнулся Травник.
— Ну и отгрохай, — флегматично согласился с травником кузнец. — А эту рухлядь брось. На кой она тебе. Возни больше чем проку.
У тебя что, денег мало? Вон, какой караван с собой притащил. А ребятам жалко дать немного деньжат заработать?
Хоть они и твои клановые ящеры, так теперь им что, за так на тебя вкалывать?
Несколько долгих, томительных минут между ними царило ничем не нарушаемое молчание.
Тихо переведя дух, выпустив из груди перехваченный от ярости воздух, Сидор сделал осторожный, медленный вдох. Объяснять что-либо людям, не желающим ничего знать, кроме своих собственных интересов, было бесполезно. Всё одно ничего не докажешь и не объяснишь, только дураком себя выставишь.
— Я получил письмо от вас двоих, — монотонно, без эмоций, негромко проговорил Сидор. — Вы писали, что вам надо сообщить мне что-то сверх срочное и архи важное.
Я бросил все дела и примчался сюда.
И что в итоге я имею? Один мне в морду кулаком тычет, зубы до сих пор ноют, а другой в карман норовит залезть.
Будьте любезны, господа, объяснитесь. Зачем вы меня вызывали? Да ещё столь срочно?
— Эк ты, официально-то как, — недовольно поморщился Травник. — Не нравится правда то? Так она никому не нравится. Морщись, не морщись, а принимать её надо такой, какова она есть.
А зубы что, — Травник осторожно потрогал багровое, не принявшее ещё нормальный размер своё ухо. — Зубы твои пройдут, как и моё ухо.