И им пришлось вернуться сюда, в то единственное место, которое ещё у них оставалось. И только теперь рыцарь начал по-настоящему понимать, почему тогда отец не поставил тогда на кон вот эту усадьбу, в отличие от других, их родовых земель.
У него просто не приняли заклад, потому что, она никогда не была их собственностью. Они пользовались, но никогда ею не владели. И никакая это была не предусмотрительность, как он раньше думал, стараясь в мыслях хоть как-то выгородить игрока отца, а просто суровая реальность.
И теперь появившийся владелец мог потребовать с него аренду за все поколения его предков, жившие на этой земле, за все пятьдесят лет. А для него это была неподъёмная сумма. Недаром же его умный сосед заранее сбежал из усадьбы, как только услышал, что в городе появился истинный владелец долины и верхняя усадьба занята его людьми.
И теперь он стоял перед ним, разжиревший на торговле купчик, купивший титул, а заодно и все земли старого, угасшего рода. И теперь ему придётся расстаться с деньгами, откладываемыми на приданое дочери, и тем окончательно определить её будущую несчастную судьбу.
За старшего сына он не беспокоился. Тот давно уже стал взрослым и даже принимал участие в двух последних набегах на дальние, богатые западные баронства, существенно тем пополнив семейную казну.
Но в последние годы воинское счастье от них отвернулось, и последний поход не принёс ничего, кроме долгов в отрядную казну за поломанное в бою оружие.
Все деньги, отложенные на чёрный день, давно кончились, им грозило выселение из родного дома и их семье приходилось начинать всё заново. На новом месте и без средств к существованию.
И если со старшим сыном всё было ясно, то, что будет с дочерью и двумя младшими сыновьями, которые только, только вошли в возраст новиков, он не знал.
Они всю жизнь жили бедно, питаясь с огорода. Да ещё с того, что рыцарь зарабатывал своим мечом, участвуя в набегах на Западное побережье, нанимаясь в наёмники, и в сопровождение караванов, которых раньше было много на Большом торговом тракте, ведущем с перевала. Заработков всегда хватало, правда, не густо и не так, как хотелось бы. Но голод его семье никогда не грозил, поскольку огород всегда прокармливал, а зарабатываемых им средств хватало на обновки.
Потом тракт, проходивший через Кязим, по какой-то причине захирел, и семья лишилась столь выгодных приработков.
Оставалась земля, с орошаемых полей которой снимали два, а то и три урожая в год. Тогда их семья жила хорошо. И от тех времён в семье ещё сохранилось много красивых и дорогих вещей.
Потом, лет двадцать назад, в горах прошёл большой земляной трус, и водоток, питавший Большой пруд в долине пересох. И теперь просторные поля, когда-то со всех сторон окружавшие усадьбу, заросли травой, высыхавшей уже к началу лета.
И единственно, что этот купчик мог сейчас с них получить, так это тройку небольших стожков сена, да выпас для небольшого стада овец, за которым присматривали младшие сыновья.
Это тоже давало им хоть и небольшой, но уверенный, стабильный доход, позволявший семье худо-бедно сводить концы с концами.
Но, похоже, эта жизнь кончилась с визитом в его дом этого наглого, зажиревшего на шальных деньгах купчика. Точно такого же, как и те, кого ему частенько приходилось потрошить во времена былых лихих набегов на западное побережье.
И теперь перед этим нагло заявившимся к нему в дом купчиной сидел матёрый, сильный мужик сорока лет, с налаженной, устоявшейся жизнью. Пусть и близкой к нищете, но, устоявшейся и своей собственной. Которой он только что лишился.
Рыцарь был хмур, зол и мрачно ждал перемен.
И всё это открытым текстом читалось сейчас на его лице.
— В общем, я хозяин этой усадьбы, — сбивчиво, путаясь в словах и не зная с чего начать, Сидор озадаченно почесал затылок. — А вы, как бы арендатор…
Сидор окончательно запутался, растерянно глядя на вышедшую из дома вставшую на пороге ещё не старую, удивительно красивую женщину.
Рядом с ней встал явно её взрослый сын, просто изумительно чертами лица похожий на свою мать, и уже умудрившийся за несколько минут их здесь появления, облачиться в тесноватую в плечах, старенькую кольчугу, не достававшую парню даже до бёдер. В руках он держал огромный, двуручный меч, который небрежно закинул на плечо, демонстрируя свою удаль и немалую силушку.
Рядом с ним на крыльце выстроились в ряд по бокам два подростка, по виду десяти и двенадцати лет. Все они как две капли воды были похожи на папашу, только старший сынок выбивался немалой статью, как гора нависая над хрупкой, невысокой матерью и своими братьями.
Чуть в стороне, совершенно грамотно, стояла невысокая, хрупкая девушка, явная дочь хозяина. Все они были вооружены самострелами. И не простыми, а многозарядными, что совершенно определённо говорило о характере и уровне воинской подготовки всей семьи.
По тому, как они их держали в руках, было видно, что семейство умеет обращаться с оружием и сдаваться без боя не собирается.
— Нет, нет, нет, — Сидор с улыбкой широко развёл руками. — Мы не собираемся с вами воевать. И громить вашу усадьбу, по примеру других, мы тоже не собираемся.
Я приехал чтобы разобраться в существующем положении и только поговорить.
Только поговорить и ничего более.
Поймите меня правильно. Никто не собирается вас никуда выгонять, как вы наверное уже подумали, — улыбнулся он, стараясь хоть улыбкой немного сбить возникшее напряжение. — Речь идёт только об уплате аренды. И потом, кто-то же должен здесь жить. Так почему бы и не вы. Усадьба мне даром не нужна. Платите только аренду и живите сколько пожелаете.
— Чтобы платить аренду с этих земель, у меня нет денег, — скупо отрезал рыцарь.
Чтобы получать доход с земель, что числятся за этим поместьем, нет воды. Раньше была, теперь — нет. Когда-то давно, лет двадцать назад, в горах прошёл большой трус, земля тряслась дней пять. После этого пересохли все водотоки, что питали земли этой долины. С тех пор никто их не обрабатывает. Нет воды, — тихо повторил он.
Платить аренду за пятьдесят лет я не буду. Нет денег. А если бы и были, то мы с тобой об этом не договаривались. А не договаривались, то и платить я не собираюсь, — отрезал он.
В холопы к тебе, барон, как там тебя, — рыцарь зло скривился, — не пойду. В вассалы тем более. Никому никогда не кланялся, не буду кланяться и тебе.
Денег нет — не проси. Будешь настаивать — заплачу сталью, — сказал он уже с открытой угрозой.
Рыцарь отчаянно блефовал. Он был опытный воин и видел с кем предстоит иметь дело. И то, что против рассыпавшихся по двору воинов этого барончика они не продержатся ни минуты, он совершенно не сомневался. Да и та чёрная колесница, на которой новый хозяин въехал во двор, и которую сразу правильно определил рыцарь, не оставляла его семье ни малейших шансов. Да и слышал он уже о подобных адовых колесницах, чёрной славой прославившихся за последний год в Приморье. Видеть не видел, но слыхать довелось. А теперь и лично стыкнуться, на пороге собственного дома.
Но и сдаваться просто так он не привык, решив, что лучше умереть на пороге своего дома, чем бродить нищим по пыльным дорогам Приморья, наблюдая, как медленно умирает от голода его семья.
Правда и поведение прибывших с купчиком наёмников сильно выбивалось из общепринятого образа. Обычно все, кто стоял под прицелом нескольких арбалетов вели себя намного скромнее. Эти же с усмешкой смотрели на самострелы в руках семьи рыцаря и скаля зубы шуточками комментировали стать и манеру поведения его дочери и сыновей.
Ни рыцаря, ни его жену, ни старшего сына ни словом не трогали, как будто их и не было, но с девчонкой зубоскалили, как обычные пацаны с подружкой, знакомой с детства. Такое поведение было нетипичным и выбивало из привычного боевого настроя.
Да и два мелких ящера по бокам, наводили на самые грустные размышления. Ни малейших шансов на счастливое окончание стычки у его семьи, в отличие от недавнего, точно такого же посещения, не было.
Да и дочка явно растерялась. Слушая хвалу своей красоте, она краснела и хмурила точёные бровки, что ещё больше добавляло зубоскалам удовольствия, и они ещё больше веселились, комментируя её стать и красоту. Но, что совсем странно, уважительно, без оскорблений,