Слушая доклад, Голова, молча, стараясь не привлекать к себе внимания, изредка косился в сторону Силы Савельича. Идея Старосты привлечь кого-либо из обнищавшей поречной шляхты для найма им поселенцев на пустующие в крае земли, рушилась прямо на глазах. Становилось понятно, что из-за присутствия в городе баронов де Вехтор за всеми творящимися в городе делами, в поречных баронствах пристально наблюдают. И что первая же их попытка вывезти в Край бывших крепостных, под каким-либо видом, будет немедленно обречена на провал.
От заманчивой идеи приходилось срочно отказываться, на ходу меняя свёрстанные уже планы.
— В большинстве своём это младшие, безземельные сыновья мелкой шляхты, которая и решила рискнуть попытать счастья в этих дальних, Богом забытых местах, — донёсся до Головы голос Боровца. — Но моя попытка потребовать от баронессы Изабеллы де Вехтор убрать отряд от города, сразу же провалилась. У баронессы нет никаких рычагов влияния на прибывших рыцарей. А поскольку никто из прибывших не проявляет ни малейшей агрессивности по отношению к городу и его жителям, то и формальных причин для отказа впускать большой вооружённый отряд в город или позволить ему дождаться барона тут рядом, по соседству, у нас нет.
Да и возраст рыцарей не вызывет опасений, — скупо усмехнулся Боровец. — Шестнадцать — девятнадцать лет. Сопляки! Это тоже следовало бы учесть при принятии окончательного решения.
Пока что им позволили временно разместиться на общинном лугу возле Южного залива, — ещё раз уточнил Боровец. — Что они, к нашему удивлению, безропотно и выполнили.
Что делать — не знаю, — разом как-то свернул свой доклад Боровец. — То, что я скажу, прозвучит как бред, но это именно так и есть. Рыцари мирные, никого не задирают. Готовы соблюдать наши законы и установленные в крае порядки, готовы полностью заплатить за всё доставленное ими нам неудобство.
По всему выходит, что прибывшие рыцари с самого начала не настроены ссориться ни с городскими властями, ни с местными жителями. Что, по всей видимости, и является истинной причиной их столь покладистого, мирного поведения.
Повторяю свой вывод, — сухим казённым голосом окончил он свой доклад. — Что делать — не знаю.
Можно было сколько угодно говорить о мирных намерениях дворян и что они, не доставляя никому хлопот, только просто подождут, тут рядом, нужного им человека, но разница в менталитете и поведении сказалась всё же очень скоро. Поэтому буквально через неделю пребывания рыцарей под стенами города, баронессу Изабеллу де Вехтор официально вызвали в Городской Совет.
— Госпожа баронесса, — Голова растерянно смотрел на только что вошедшую в зал заседаний и остановившуюся прямо перед столом президиума красивую миниатюрную женщину. И не знал с чего начать.
— Э…, - промямлил он растеряно.
— Может, для начала, вы предложите мне присесть? — ехидно поинтересовалась эта стерва.
— Да-да, — засуетился Голова. — Эй, кто там, — крикнул он в широко распахнутые двери зала заседаний. — Кресло госпоже Изабелле. И помягче! — рявкнул он на появившегося в дверях служку.
Краем глаза, заметив мелькнувшую на губах баронессы лёгкую, понимающую улыбку, мучительно покраснел. Чувствовать себя откровенным сопляком, краснеющим перед своим ИДЕАЛОМ, было мучительно и неприятно.
Дождавшись, когда баронесса с удобством расположится в принесённом персонально для неё мягком, оббитом красным роскошным атласом кресле, решительно начал. Молчаливые одобрительные кивки собравшихся придали ему решительности:
— Госпожа баронесса, не могли бы вы немного приструнить своих вассалов.
— Нет.
— А то они совсем…. Что?
— Что значит, нет? — раздражённый голос сидящего чуть в стороне Старосты влез в разговор Изабеллы с Головой. — Вы госпожа Изабелла, что себе позволяете?
— Что значит, ваше нет? Объяснитесь!
Они уже вторую неделю торчат на вашем выгоне возле вашего учебного полигона, жрут ваши продукты и от безделья не знают чем заняться. Шляются целыми толпами по городу, пьют немерено водку, и чуть что, дерутся подряд со всеми парнями города. Серенады принялись по ночам распевать под заборами местных девиц, мешая добропорядочным отцам спать. А те дуры и млеют. И после всего этого вы говорите — нет?
Как вас изволите понимать? Не можете занять их чем-либо, так отошлите своих сопляков обратно. Или Вы что, отказываетесь приструнить своих вассалов? Ну, так мы живо им напомним о порядке поведения в нашем городе приезжими.
Несколько мгновений Изабелла невозмутимо смотрела на красного от гнева Старосту, рядом со смущённым Головой, который, тем не менее, временами косо на неё посматривал.
— Господа, — тихо начала баронесса. — Произошло явное недоразумение. И вы видимо кое-чего не понимаете.
Во-первых, и самое главное — они не мои вассалы. И, нет — это значит, не то что я отказываюсь приструнить загулявших рыцарей, а то, что они меня не послушают.
— Хватит ваньку валять, — взорвался Староста. — Что значит, не послушают? Что за бред? Они ясно и однозначно обозначили себя как ваши в прошлом вассалы, и что они пришли наниматься к вам на службу в соответствии с какими-то там своими родовыми обязательствами. А вы жена Сидора, хозяйка в доме в отсутствие мужа, баронесса, в конце концов, и вообще, одно из главных лиц во всей вашей компании. Так извольте их приструнить
— Не могу, — с сожалением развела Изабелла руками. — Извините господа, но я не могу. Хочу, готова, но не могу.
— Что значит, не могу? — неожиданно, словно проснулся Голова. — Вы жена или не жена? Как за горло нас брать по всяким пустякам и руки нам выворачивать, так жена. А как приструнить каких-то нищебродов, так не жена. Так что ли?
Баронесса с ясно читаемым сочувствием в глазах сожалеючи развела руками.
— Как я вас понимаю, господа.
Изабелла с искренним сочувствием, написанным буквально аршинными буквами у неё на лице, понимающе смотрела на собравшихся.
— Извините меня, господа, но ничего сделать я действительно не могу. До приезда моего мужа и принятия ими вассалитета я совершенно не властна над прибывшими.
Рыцарская этика…
— Что? — взревел раненым быком Староста. — Хватит нам тут мозги парить, — не сдержавшись, Сила Савельич замысловато выругался. — Что ещё за рыцарская этика? Что за бред!
— Согласно правилам этого, как вы, господин Староста, выразились, бреда, — невозмутимо отозвалась Белла, — женщина в семье поречного дворянина — ничто. И только по этой, единственной причине я и не могу помочь вам в ваших проблемах. Хочу! Искренне хочу! Но не могу! И потом. Они же ещё совсем дети!
— Изабелла…
От неожиданно личного, интимного обращения Головы к баронессе, все в комнате на мгновение замерли.
— Вы это что, серьёзно? Что это за бред с какой-то этикой? Вы же его жена, так и распорядитесь в отсутствие своего мужа, как вы всегда до того и поступали.
— Не могу, — Изабелла с искренним сожалением пожала плечами. — Не могу ничего сделать. Они меня не слушают. Если я ещё раз к ним с этим вопросом подойду, то в лучшем случае они меня просто выслушивают. Из чистой вежливости, как красивую женщину, жену своего будущего сюзерена, но не более того. Но чтоб выполнить то, что я им скажу или попрошу, об этом не может идти и речи.
Даже если я буду говорить им что-то жизненно важное и необходимое, они меня не послушают, потому что женщина в рыцарской семье ничто. Имеет значение только слово рыцаря, но не его жены.
— Вы это что, серьёзно? — растерявшийся от неожиданности Староста, растерянно смотрел на баронессу. — Что за бред. А если он куда уехал? А если он отсутствует на данный момент, то что, всё хозяйство бросать и пусть всё течёт само собой? Так получается? Хватит врать то, — недовольно поморщившись, сердито пробурчал он.