Пусть деревянных, в которых один только каменный детинец и был. Но зато с дубовыми стенами высотой до шести и более метров, и кольцевыми пулемётами, которые чуть ли не с кровью пришлось выдирать из зубов того же Сидора, мечтавшего поставить их на свои любимые тачанки.
И только теперь ему стали наконец-то понятны все те странности с определением мест постройки первых крепостей, на которые он с самого начала обратил внимание. Обратить то обратил, но так до конца свои логические размышления и не довёл, отвлёкшись на какую-то ерунду с переселенцами.
И то, что его собирались проинформировать и привлечь к данной операции на самом последнем этапе, когда амазонок потребовалось бы силой принудить согласиться с требованиями их компании, утешало слабо. Он выполнил всю подготовку к операции, не зная, чем занимается.
Знай, он, для чего всё делается, во многом бы поступил иначе. И в первую очередь, крепости бы такие большие не строил. Шире, ниже, но не такие, как построенные монстры.
Корней сжал от злости кулаки. Столько потеряно времени, столько зря растрачено дефицитного, дорогущего материала. Столько…
А в конце вообще оказалось, что ничего этого не понадобилось. Необходимости в его профессиональных знаниях и навыках не возникло. Амазонки сами вышли на Сидора с баронессой и за спиной у всех, тайно с ними обо всём договорились. А о чём — стало известно только сейчас, когда всё уже в прошлом.
Договорились с ними о передаче компании ста семидесяти пудов добытого ими золота, определились со своей долей в дальнейшей добыче, получили новейшее оружие, и довольные убыли восвояси.
Выходит что? Он тогда никому теперь не нужен? Каково же тогда его место в компании?
То, что ни с кем другим, кроме де Вехторов амазонки разговаривать не собирались, утешало слабо. Значит, воинственные бабы его, как лидера, как серьёзного партнёра, как опасного воина, с кем только и стоит вести дела, всерьёз не рассматривали.
Такие соображения наводили на самые нехорошие мысли.
Корней покосился на Машу. Встревоженная его долгим молчанием, жена периодически нервно посматривала в его сторону, тревожно теребя пальчиками края рукава. Судя по её лицу, та прекрасно отдавала себе отчёт, о чём сейчас думает её муж и что впоследствии выскажет ей один на один.
Корней всегда был жёстким поборником того, чтобы семейные дрязги никогда не должны были проявляться на людях. И если кто из супругов чем-то был недоволен, то решать обоюдные проблемы они должны были один на один, без свидетелей.
И это было правильно.
А учитывая градус накала страстей в данном мероприятии и многозначительные взгляды Корнея на неё, ничего лично для себя хорошего она в ближайший вечер дома не ожидала.
— А вот теперь, самое главное, — неожиданно вывел его из раздумий холодный голос Сидора.
Вот, — Сидор что-то положил перед Корнеем. — Лицевая маска аквалангиста. Первый и единственный существующий в этом мире готовый образец. Для тебя.
— Тебе, Корней, предстоит сделать то, на что никто другой из нас не способен, — тихо проговорил Сидор, глядя ему прямо в глаза. — К сожалению, подтвердились наши самые худшие прогнозы, что амазонки будут прятать часть золота, и спрячут именно в воде. И нырять в студёную осеннюю воду придётся тебе. Ты самый закалённый из нас.
— Что? — Корней удивлённо развернул лежащий перед ним свёрток.
— Прорезиненная маска со стеклом, трубка дыхательная к ней и утеплённый гидрокостюм. Всё подогнано по твоей фигуре, — пояснил Сидор, недоумённо крутящему что-то непонятное в руках Корнею. — Плотная, льняная ткань, пропитанная природным каучуком, тайно собранным с каучуконосов из верховий Лонгары. Утеплённая изнутри бобровым мехом. Тяжёлый, зараза, — с сожалением прицокнул он языком.
— При добыче каучука погибло пятеро наших ребят, учти это. Поэтому костюм беречь как зеницу ока.
— Это последнее, над чем упорно работал всё это время профессор.
— А почему я? — растерянно перебил его Корней.
— Потому что никто кроме тебя не может надолго задерживать под водой дыхание, — хмуро пояснил Сидор. — А ты, как мне как-то хвасталась Маша, да и ты сам не раз о том рассказывал, под водой без дыхания можешь находиться до пяти минут.
— А возиться, ещё и с изобретением акваланга у нас просто нет времени. Извлечь золото из воды надо до зимы.
— Ну, пять минут под водой я даже сейчас, в таком своём состоянии продержаться, пожалуй, что и смогу, — осторожно проговорил Корей, настороженно на него покосившись. — Правда, я сейчас не в той форме что надо, разжирел немного…, - Корней неожиданно запнулся, поражённо повернувшись к сидящей рядом Белле.
Так это выходит что? — совсем некультурно ткнул он в её сторону пальцем. — Все эти разговоры, вся эта якобы забота о моей фигуре, значит…
— Да, — сухо кивнула та головой. — Нам ты нужен стройный и сильный, не отягощённый лишним жиром. К сожалению, из моих усилий ничего не вышло. Но ничего, сало — это лучшая защита от холода, — критически глянула она на слегка расплывшуюся фигуру Корнея. — А времени ждать пока ты похудеешь, больше нет.
— Что значит, нет? — непонимающе повернулся в сторону Сидора Корней. — Мы опять куда-то торопимся?
— То и значит, — мрачно отозвался тот. — Зима на носу. — А золото нужно сейчас, немедленно. А никак не будущей весной и не следующим летом, когда вода потеплеет.
— Какое золото? — настороженно переспросил Корней. — Амазонок?
— Так, вроде бы мы с них всё получили?
— Всё да не всё, — загадочно отозвался Сидор.
— Ещё не менее девяноста пудов в закрытых плетёных корзинах амазонки свалили под воду в одном тайном месте на озере Долгое, верстах в десяти от их золотого рудника, — сухим, надтреснутым голосом, тихо проговорила Белла.
Мы думаем, они бы спрятали там и больше, но не успели отлить слитки. Почувствовали, что время вышло, вот и поторопились нас опередить, пока мы сами не заявились по их души на золотую шахту и не предъявили претензии. А заодно бы и не пересчитали, сколько ими на самом деле добыто за прошедший год.
— Добыли золота они намного больше, чем отдали нам, — глухо проговорил Сидор. — А чтобы заняться печатаньем фальшивых денег…
Хорошо, хорошо, — поднял он руки вверх, успокаивая недовольно вскинувшуюся Беллу. — Не фальшивых, настоящих. И не денег, а монет. Пусть так.
Так вот, — обратился он опять к внимательно слушающему его Корнею. — Ты знаешь, у нас много нерешённых проблем. А денег на всё нет. Это золото — нам кровь из носу как нужно.
Из него мы отчеканим, сколько возможно монет по старым чеканам монетного двора бывшего баронства Вехи, о месте нахождения которых знает пока только одна Белла, — покосился он на жену, — и пустим их в оборот. И решим если не все, то очень многие из наших проблем.
Считай, — подтянул он к себе какой-то исчерканный карандашом листок с расчётами. — Сто семьдесят пудов они нам сдали. Плюс, из-под воды ты достанешь ещё девяносто.
Девяносто, девяносто, — упреждающе покивал он головой, успокаивая изумлённого Корнея, — сведения точные. От кого, знать тебе не надо. Да и наши ребята, что всё это время тайно следили за амазонками, эти данные подтверждают. Так что с весом всё точно.
Итого — двести шестьдесят пудов. Из них мы отчеканим один миллион сорок тысяч золотых монет старой веховской чеканки, весом четыре грамма, которая по нынешним ценам идёт одна к трём имперским ящерам. Итого получаем три миллиона сто двадцать тысяч золотых ящеров.
И это далеко не всё, — остановил он изумлённо глядящего на него Корнея.
Амазонки занимались хищнической добычей золота, только то, что можно было легко извлечь из породы самыми простейшими способами. И из всей добытой руды извлекали не более трети всего золота. Остальное ушло в отвалы.
Мы, извлечь остаток, можем. Всё это время профессор только тем и занимался, что разрабатывал процесс как бы извлечь из горной породы все сто процентов.